— Ну не будет же девушка при нас переодеваться, — попрекнул его Олег Валерьевич.

— А я бы не возражал, — протянул Василий Анатольевич, мечтательно улыбаясь. — Она симпатичная.

— Так, а ну, прекратить мне тут вот это всё! — недовольно проворчал Герасимов. — Решено, выселю её в лабораторию! — потом немного подумал и добавил: — Теперь сам туда буду как в гости ходить.

— Так можете теперь вообще не ходить, — осторожно произнёс Василий Анатольевич. — Ей поручения давайте, она сама всё сделает.

— Тоже верно, — кивнул Герасимов, призадумавшись. — Ты только один момент не учёл. Медитативная релаксация в процессе разглядывания всякой хрени под микроскопом.

— Так вы микроскоп один в ординаторскую заберите и медитируйте, сколько влезет! — с довольной физиономией предложил ему Василий Анатольевич.

Анатолий Фёдорович строго глянул на него, собираясь ответить поострее, но в этот момент открылась дверь и вышла наша алхимичка. Сегодня на ней был халат по фигуре, а не вчерашний безразмерный мешок. И когда только успела? Она окинула холодным взором всю нашу компанию, развернулась и пошла в лабораторию, провожаемая четырьмя парами глаз.

— А она ничего, — пробормотал Василий Анатольевич.

— Вася, угомонись, а то расскажу твоей благоверной! — резко одёрнул его Герасимов. — А ты, студент, иди сюда, к тебе разговор есть.

— Я весь внимание, — сказал я, накидывая халат поверх доспеха.

— Халат можешь не надевать, — остановил меня Анатолий Фёдорович. — Через полчаса за тобой приедет машина, если ты, конечно, не возражаешь, майор мне звонил. Или перезвонить и сказать отбой?

— Никак нет, — по-военному ответил я. — А чего они хотят на этот раз? В прошлый раз была ночная операция, а сейчас только утро.

— Не имею ни малейшего понятия, — немного грубовато ответил заведующий. — Так ты едешь или нет?

— Еду, — кивнул я, уже предвкушая новую порцию опасных приключений.

— Тогда вешай свой халат на место и иди пока пса покорми, он вроде есть начал.

— Пса, кстати, Зевс зовут, — ответил я. — На ошейнике прочитал.

— Остаётся только научить его молнии метать, — усмехнулся Герасимов. — Тогда идеальный охранник будет у госпиталя. Надо бы хозяйственникам сказать, чтобы какую-нибудь конуру для него сколотили.

Я взял со стола специально заготовленный всеми понемногу для собаки провиант и вышел на улицу.

— На вот, ешь, свергнутый с Олимпа, — сказал я, высыпая перед ним содержимое пакета.

Пёс благодарно завилял хвостом и приступил к завтраку. Воду в миске ему видать только что обновили медсёстры из приёмного. Мои поглаживания Зевс принял благосклонно, не отвлекаясь при этом от еды, об этом говорил его виляющий хвост, главный инструмент немой собачьей речи.

В положенное время за мной приехал армейский броневик. Дверь распахнулась и уже знакомый мне боец призывно махнул рукой.

— Иван Николаевич! — услышал я позади бодрый девичий голос. — Подождите!

Я остановился возле броневика и оглянулся. Ко мне величественной походкой и осанкой настоящей королевы шла Евгения Георгиевна собственной персоной. Остановившись в метре от меня, она торжественно, словно вручает почётную грамоту, протянула мне сложенный вчетверо лист бумаги.

— Это список ингредиентов, которые вы должны привезти из Аномалии, — сказав это, она так же величественно развернулась и пошла обратно. Я ей даже слова не успел сказать.

— Должен привезти, — пробубнил я себе под нос, пихая сложенный лист за пазуху.

Так, она сказала, что этот нехилый список я должен привезти из Аномалии? А с какого перепугу она вообще взяла, что я туда полезу во время «волны»? Или тут все что-то знают, чего только я не знаю?

— И что мы сегодня будем делать? — решил я спросить у солдата, занимая своё место.

— Скажут на инструктаже, — коротко буркнул он и уставился в книгу.

Я с удивлением разглядел у него в руках трактат по философии. Неожиданно. Может, он готовится к защите какой-нибудь диссертации? Да ну, нет! Скорее всего, просто праздный интерес. Хотя… кто его знает.

Выйдя из броневика, боец сразу повёл меня в гости к прапорщику, получать снаряжение. Тот посмотрел на меня несколько недовольно, встал с усталым вздохом и направился к стеллажам.

— Больше на моём складе не своевольничай, — пробурчал он, выдавая мне доспехи и оружие. — А то покидал всё и ушёл.

— Больше не буду, — ответил я, переодеваясь.

Спорить с ним и доказывать что-то я не стал. Если человек с утра уже такой уставший, ты ему свою правоту не докажешь, хоть убейся. Поэтому я молча положил на самую верхнюю полку свои пожитки и вышел из шатра, выискивая взглядом реющий над командным пунктом флаг. Правда, оттуда меня направили в палатку к майору.