Я уже начинал дремать, когда кто-то не особо вежливо ткнул меня в плечо.

— Вставай студент, работа едет! — громко оповестил Василий Анатольевич.

Я широко зевнул и устремился вслед за ним в холл приёмного отделения. Сирены завывали уже совсем близко. На улице внезапно начался дождь, и мы решили ждать внутри.

Санитары и военные вносили носилки, расставляя их на полу, часть пациентов тащили на волокушах, видимо, носилок не хватило. Полтора десятка пострадавших, из них худо-бедно на своих ногах могли перемещаться только трое, остальные были настолько изуродованы, что слабо верилось в то, что они живы.

— Это всё, что осталось от роты, — буркнул один из помогавших в разгрузке военных.

Я хотел было уточнить у него обстоятельства, но он быстро ушёл. Мы остались втроём на двенадцать агонирующих пациентов, а заведующий в подвале делает прорыв на шестой уровень. Вот теперь можно и запаниковать, только смысла от этого ноль. Работу все равно кроме нас никто не сделает.

Василий Анатольевич взял вожжи в свои руки и принялся раздавать приказы. Раненых далеко не столько, сколько было вчера ближе к ночи, зато какие! Мы метались между ними, останавливая кровотечения, восстанавливая сердечные сокращения, фиксируя раздробленные кости.

Количество негативной энергии Аномалии у солдат было таким, что она чуть не выпрыгивала наружу. Органы и ткани начинали видоизменяться прямо на глазах. Мозг нарисовал безумную картину, как один из раненых медленно поднимается, теряя на ходу большие куски плоти, в опустевшем черепе горит голубой огонь и передо мной стоит уже не человек, а Дух воителя, готовый разорвать на куски всё живое.

Мне поручили двоих из дюжины. Вроде и немного, им досталось по пять раненых бойцов. Я изо всех сил старался не дать им умереть и по пути начинал очищать от негативной энергии. Когда убедился, что состояние бойцов, отданных в мои руки, стабилизировалось, воспользовался предыдущим опытом, положив ладони им на область сердца. Очищая кровь, я быстрее очищу и весь организм.

— Этого уносите, — раздражённо крикнул санитарам Василий Анатольевич, тыкая пальцем в испустившего дух солдата. — Лучше в крематорий для надёжности, чтобы в Дух воителя не превратился или еще в какую нечисть.

— Ого! Стоило ненадолго отлучиться, а вы тут безобразием занимаетесь! — услышал я за спиной бодрый голос Герасимова.

— Шестой? — устало улыбнулся Олег Валерьевич, вытирая рукавом кровь с лица.

— Он, родимый! — потёр руки заведующий и пробежался глазами по результатам наших трудов. — Так, студент, ты свободен, иди в подвал, а я теперь поработаю.

Заляпанный халат я не стал отдавать в стирку, ещё неизвестно, что нас сегодня ждёт, может, будет, как вчера. Отмыв лицо и руки, забрал спрятанную в рюкзак колбу с эликсиром и направился в подвал.

В этот раз всё должно быть проще и быстрее, Герасимов вернулся примерно через час, но он шестого добивался, а у меня будет четвёртый. Я заблокировал двери, согласно инструкции, сел в центре комнаты, поставил перед собой колбу и для начала принялся медитировать, наполняя до отказа круги маны.

Прочитав соответствующие инструкции, чтобы правильно настроиться, я резко выдохнул, зажмурился и залпом проглотил густой и невероятно горький эликсир. По телу неконтролируемым стадом пробежали мурашки, потом меня словно разорвало изнутри, объяв невидимым пламенем. Я открыл глаза, но мне всё равно показалось темно, потом свет померк совсем и я завалился на пол, отключившись, ещё не коснувшись головой пола.

Когда я открыл глаза, голова раскалывалась, стремясь развалиться на куски. На ковёр изо рта тонкой струйкой стекала слюна. Та ещё жизнеутверждающая картина.

— Боже, как же мне хреново! — простонал я, прилагая титанические усилия, чтобы хотя бы сесть. — А ведь наставник пришёл в приёмное такой довольный, словно спал всю ночь и только недавно проснулся.

На полке в шкафу стояла бутыль с водой. Не додумался заранее поставить поближе, во рту внезапно пересохло, как в Сахаре в полдень. Постанывая и кляня всё на свете, я на четвереньках дополз до шкафа и залпом осушил немаленькую бутыль до дна. Стало гораздо легче, даже голова почти перестала болеть, но слабость и тошнота уходить не торопились.

Сушняк отступил, но всё равно очень хотелось пить, но воды в шкафу больше не оказалось. И как это у меня из головы вылетело? В прошлый раз подготовился, как следует, а сейчас так опростоволосился.

Я снова уселся в центре комнаты, закрыл глаза и осторожно заглянул внутрь себя. Не понял, как это? Вокруг сердца вращались три круга, каждый из двух переплетённых между собой энергий. А где четвёртый???

А вот теперь включилась паника и сердце застучало в удвоенном темпе, толкая полуразряженные круги маны. Ну не может ведь такого быть! Неужели наставник меня обманул, и я тупо перевёл кристаллы на эту отраву? Я пригляделся повнимательнее, уже особо ни на что не надеясь. Вокруг третьего круга я теперь рассмотрел тусклую, едва заметную полосочку. Так, может, это оно? Или мне просто померещилось?