Я глянул на гаргулий. Похоже, что им «карабкаться» на такую высоту было некомфортно, но они всё равно продолжали преследование. Лера вроде бы не делала резких рывков, поэтому я отпустил одну руку, второй продолжая крепко обхватывать ведьму за талию.

Сформировав парализующий шар плазмы, я направил его в сторону птичек. Сначала он летел по прямой, и им не составило труда увернуться. Думая, что он прошёл мимо, гаргульи не стали за ним следить, а зря! Я изменил направление его полёта и направил шар следом за ними, постаравшись поместить его на равном удалении между этих существ в момент, когда дал разряд. Они даже ничего не поняли.

В следующий миг они уже летели вниз, беспомощно разбросав крылья и кувыркаясь в воздухе. Падение всё ускорялось и ускорялось, и было понятно, что никто из них не выживет. Уже недалеко от земли одна из гаргулий, видимо, пришла в себя, она попыталась взять падение под контроль, но набранная скорость была так высока, что она только поломала себе крылья, перед тем как врезаться в землю.

— Отлично! — крикнула Лера.

За прошедшее время мы успели удалиться от Барбинизатора. Я видел внизу разрушенный город. В этой части Москвы он пострадал особенно сильно. И сияющая точка Барбинизатора, как оплот красоты и порядка ярко выделялась на общем унылом фоне.

Хотя фон был не таким уж и унылым. Сверху хорошо было видно, что город постепенно захватывает зелень. Да, быстро победить огромное количество кирпича, бетона и асфальта быстро невозможно, но природа постепенно отвоёвывала себе метр за метром, разрастаясь зелёными оазисами даже там, где зелени раньше вообще не было.

Вдалеке я увидел белое пятно. Было непонятно, где именно это находится, потому что в этой стремительной круговерти я совершенно дезориентировался, но пятно было очень большим. Оно привлекло моё внимание, но понять, что это такое, я не мог даже приблизительно. Слишком странно и чужеродно оно смотрелось на фоне города.

На такой высоте, даже если нас и видели, то стрелять было бессмысленно. Слишком маленькая и слишком быстрая цель.

Ведьма улетала всё дальше и дальше от Барбинизатора, чтобы наблюдатели потеряли нас из вида. Потом, решив, что уже достаточно далеко, она заложила крутой вираж, от которого у меня в очередной раз захватило дух, и начала постепенно снижаться.

Мы снова приближались к Барбинизатору. Пора было искать точку для приземления. Если я «сойду» слишком далеко, то потом долго буду добираться до нужного места. А если близко, то можно нарваться на «тёплую» встречу.

Лера опустилась так низко, что летела уже почти над землёй, лавируя между зданиями и деревьями. А потом очень резко остановилась, как будто врезалась в невидимую стену. Меня вжало в её спину, и я подумал, что мы сейчас улетим кубарем по направлению движения, но нет. Видимо, остановка была хоть и резкой, но контролируемой.

Лера уже давно не смеялась. Оно и понятно, зачем привлекать к себе внимание. Это там, на высоте, можно было позволить себе эмоциональный выплеск, а здесь, лучше было затаиться и действовать осторожно.

Мы некоторое время сидели на висящей в паре метров над землёй метле в полной тишине, а потом я не выдержал и сдавленным голосом прошептал ведьме на ухо.

— Можно уже слезать?

Она хмыкнула, и метла опустилась вниз, так, что я коснулся ногами земли.

— Ну как? — спросила Лера.

— Жесть! Я ходить не могу! — сказал я, с трудом слезая с метлы, — это очень больно!

— Теперь ты понимаешь, почему мы приделываем велосипедные сёдла? — радостно сказала Лера.

— Я не понимаю, почему вы не приделываете их для пассажиров! — оперевшись рукой на ближайшую стену дома, сказал я, — это очень негуманно!

— Честно говоря, перевозка пассажиров никогда не планировалась! — вдруг серьёзно сказала Лера, — ты первый, кого я так возила!

— Если полетим ещё раз, — сказал я, — нужно будет хоть тряпку намотать на метлу. А то я когда-нибудь ещё детей планировал завести… а теперь уже не уверен, что смогу! — и я выдохнул, сложив губы трубочкой.

— Тяжко? — неожиданно сочувственно сказала Лера.

— Очень! — сказал я, — ещё сел как-то неудобно… можно было, наверное, чуть боком, чтобы на одном бедре сидеть… но теперь буду знать, что вот так вот прямо, точно садиться нельзя!

— Но ты хорошо держался! — сказала Лера, — ещё и гаргулий приземлил, — она весело, но тихо рассмеялась.

— Да уж, сам удивляюсь, как смог сконцентрироваться в такой ситуации, — сказал я.

— Ты так крепко ко мне прижимался… — лукаво на меня взглянув, сказала Лера, — даже странно, что в больнице не воспользовался ситуацией.

— Это не я прижимался.

— А кто же? — удивилась Лера.

— Инстинкт самосохранения! — сказал я и ещё раз медленно выдохнул, сложив губы трубочкой, — всё! Можно идти! С трудом, но можно!