— Раз здания растут, выходит, производство продуктов тоже увеличивается? — спросил я.

— Или планирует увеличиться, если заселятся не занятые комнаты, — сказала Магдалина, — они же есть, но пока пустуют. Кристалл создаёт возможность для проживания здесь большего количества людей. Кстати, с вашим появлением выход продуктов слегка подрос. Едва заметно, но стал больше. Кристалл понимает, сколько еды нам нужно и даёт необходимое количество.

— Лина! — обратилась вдруг к начальнице одна из девочек, — тут что-то странное происходит! — слегка смущённо, сказала она.

— Что случилось? — напряглась Магдалина.

— В крайней кастрюле, — оказалось, что они называют эти ванны кастрюлями, — зреет что-то необычное, чего быть не должно!

Я сразу понял, что там такое, хотя и был удивлён, что это произошло столь быстро.

Мы с Магдолиной подошли к крайней ванне и заглянули в неё. Все присутствующие здесь девочки собрались вокруг нас.

— Девочки, скажите, а вы любите клубнику? — широко улыбаясь, спросил я.

Мы прошлись ещё немного по территории Барбинизатора, и вроде бы Магдалина показала мне всё, что заслуживало внимания… или можно было показать. Наверняка осталось кое-что, о чём она предпочла пока что умолчать. Например, арсенал и количество оружия в нём. Эта тема вообще во время нашего общения не всплывала.

А я и не настаивал, ведь должны же быть у них свои секреты. Я здесь всего только второй день, и то уже посвящён, можно сказать, в святая святых. Нужно оставить кое-что и про запас.

Но Магдалину всё же что-то тяготило. Как будто она хотела рассказать ещё что-то, но не решалась. Когда мы замешкались на перекрёстке, не решив, куда идти, я сказал:

— Ну ладно, выкладывай уже! Вижу, хочется что-то ещё сказать, но сомневаешься. Не расскажешь, так и будешь мучиться!

Магдалина задумчиво посмотрела на меня, видимо, в очередной раз взвешивая все за и против, и всё же решилась.

— Ладно, пойдём! — выдохнула она, — может быть, ты сможешь помочь понять… в общем, давай сначала посмотрим, а потом обсудим.

Постройка, к которой мы пришли, практически не отличалась от всех остальных. Белая, красивая, со своими «дизайнерскими» особенностями. Как и в большинстве случаев, по внешнему виду определить назначение не представлялось возможным.

— Я заинтригован! — перед тем как войти, шепнул я Магдалине.

Она в ответ только вздохнула.

Мы оказались на конюшне. Наверное, это самое подходящее название для этого помещения. Прямо перед нами был длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались двери высотой нам по грудь, примерно. И первое впечатление тут же подтвердилось громким ржанием, раздавшимся из ближайшего к нам стойла.

— Лошадки? — удивлённо приподнял я брови.

Магдалина ничего не ответила, а направилась к стойлам, откуда раздался звук.

Насчёт лошадок я почти угадал… но только почти!

Прямо перед нами стоял белый Единорог! Его рог длиной сантиметров в тридцать, отливал золотом с розовым оттенком. Длинная белая с розовым же оттенком грива свешивалась чуть ли не до земли. Он смотрел на нас пронзительными, небесно-голубыми глазами.

— Неожиданно! — проговорил я.

— Не поверишь, для нас тоже! — сказала Магдалина.

— Единорог! — произнёс я очевидное.

— Ну! — кивнула Магдалина, ожидая от меня ещё какой-нибудь реакции.

— И в чём проблема? — уловив её настроение, спросил я, — что тебя тревожит?

— Зачем? — просто сказала Магдалина.

— Что, зачем? — не понял я.

— Здесь всё строго функционально. Кристалл не создаёт ничего лишнего или просто так. Да, есть то, чем мы пока не пользуемся, но мы понимаем, что это задел на будущее. Как лишние жилые помещения, например, или увеличение в размерах пищевого комбината. Но Единорог? Это мне непонятно!

Я взглянул в коридор.

— Он один?

— Пока да, остальные ещё не… вылупились, — сказала Магдалина.

— Они вылупляются из яиц? — удивился я.

— Да нет, — чуть не рассмеялась Барби, — они появляются, как и всё остальное здесь, из желе.

— А-а-а-а-а! — протянул я, — понятно! Можно взглянуть?

— Конечно, разу уж пришли! — сказала Магдалина.

В следующих стойлах почти везде были зарождающиеся единороги. Где-то они были уже почти в полный размер и лежали под коркой застывшей слизи, готовые вот-вот «вылупиться». А где-то была просто куча желе, с едва наметившимися внутри контурами. Своего рода «зародыши». Один, последний, в самом дальнем стойле был наименее сформировавшимся, но заметно отличался от остальных по размерам кучи этого студня.