— Еще и склероз? В таком возрасте? — посочувствовала Элайна.

— Слушай, ну, заканчивай издеваться! — не выдержал Шольт. — Знаю, ты умеешь…

— Вообще-то, я белая и пушистая…

— Да-да-да! И скромная! Знаю! — Шольт просяще глянул на Аргота. Но Элайна смилостивилась.

— Я тебе, помнится, постоянно напоминаю обо всех пунктах уложения по поводу оскорбления дворян, высших дворян и отдельно герцогской фамилии, которые ты нарушаешь, постоянно норовя обидеть бедную невинную девочку… — Элайна глянула на недоверчиво смотрящего на неё Шольта и сочла нужным пояснить: — Я себя имею в виду, если что. Вот по всем тем нарушениям я насчитала тебе наказание.

— И что теперь? — Шольт, кажется, не знал, пора пугаться ему или Элайна, как обычно, издевается. Вот умеет же. Никогда не поймешь, когда она серьезна, а когда свои шуточки шутит.

— Что-что, — вздохнула девочка. — Повесили тебя… три раза. Вот. Призрак ты теперь.

Шольт поморгал. Но тут уже не выдержал Аргот.

— Леди… Вы же его сейчас до инфаркта такими шуточками доведете.

— Хм… В таком возрасте и уже инфаркт?

— Леди!

— Ладно-ладно, уговорил. Шольт, расслабься, всё самое страшное уже случилось, теперь тебе уже совершенно нечего бояться.

— Вам доставляет удовольствие издеваться над маленьким? — хмуро поинтересовался Асмирилий.

— Маленьким? Вы с Арготом, между прочим, зря недооцениваете Шольта. Может, в каких-то вопросах он простоват, но, полагаю, меня он достаточно хорошо уже изучил. Шольт, заканчивай придуриваться и пугать людей.

Испуганное лицо Шольта в тот же миг преобразилось, и он, не выдержав, расхохотался, рухнув на стол и колотя по нему рукой.

— Ой не могу, видели бы вы ваши лица! Особенно ты, Аргот. Что, не такой уж я дурачок, могу отличить, когда шутят, а когда серьезно говорят?

— Вообще талант, — согласилась Элайна одобрительно.

Аргот вздохнул.

— Шольт, я тебе запрещаю больше общаться с леди. Она на тебя дурно влияет и учит плохому. Я ведь серьезно боялся, что тебя инфаркт хватит.

— Да ладно тебе, а то ты эту ехидну не знаешь.

— Ох и за что ж я тебя постоянно прощаю? — покачала головой Элайна. — Подсказать, какой пункт уложения об оскорблениях ты сейчас нарушил?

— Я их уже наизусть выучил благодаря тебе. Постоянно мне их озвучиваешь.

— Тебе полезно. Не все такие добрые, как я. И стоп! А теперь Асмирилий. — Элайна глянула на барда, что сейчас смотрел на них круглыми глазами.

— Э-э-э… — значительно сказал он.

— Только пример с этого остолопа не берите, — посоветовала ему Элайна. — Он еще дурачок, а вы уже солидный дядька, должны понимать ценность слов. Тем более вы поэт. Но поговорим о поэзии. Мои вирши вы уже сумели оценить…

Асмирилий поморщился. Девочка опередила его, махнув рукой.

— Да знаю я, знаю, что ужас. Учителя пытались вдолбить в меня все эти ямбы и хореи, а также высокий слог стихосложения. Так-то я, как всякая леди, могу сложить вирши определенной направленности… про розы там, любовь, кровь, морковь и высокие мечты. Но даже самые снисходительные учителя утверждают, что они хороши для моего возраста. Что в переводе значит — лучше не станут, как ни старайся.

— Но тогда, зачем вы говорили, что ваши стихи гениальны? — не понял Асмирилий.

Элайна пожала плечами.

— А почему я не могу говорить этого? Конечно, талантливее они от этого не станут, но интересно наблюдать, как люди реагируют на мои утверждения.

— Это такое развлечение у вас? Прочитать свои стихи, говорить, что они чуть ли не гениальны, намекнуть, что другой ответ будет оскорблением герцогской семьи и наблюдать за людьми?

— Ага, — согласилась Элайна. — Здорово, правда?

— Вы грозили им чуть ли не смертью.

— О, уверяю, это не больно. Сами слышали, что вот этого охламона, — девочка кивнула на Шольта, — уже три раза вешали и ничего, бегает.

— У вас странные развлечения, — помолчав, заметил бард.

— Она любит поиздеваться, — кивнул Аргот и печально вздохнул. — Но, справедливости ради стоит заметить, от этого ещё никто не пострадал. А если сумеешь отбиться, может, станешь другом нашей леди.

— Ну другом — это слишком сильно сказано, до этого мне еще издеваться и издеваться над ним, — хмыкнула Элайна. — А теперь серьезно. Асмирилий, вы знаете об астральных близнецах?

Бард опасливо кивнул.

— Я слышал, что с вами проводили такой ритуал, — осторожно отозвался он.

— Так вот, в мире моего близнеца, вы не поверите, тоже есть стихи и песни. После единения я знаю язык того мира как свой родной, потому понимаю все их. Понятно, что мой близнец был моим ровесником, а мне тогда было восемь лет, так что основной её репертуар был соответствующий. То, что учили с родителями, в школе, самостоятельно. Но! Среди этого она наизусть знала парочку вполне солидных стихов… Но нам они неинтересны. А еще пару песен и вот одна из них меня и интересует. — Элайна замолчала, держа паузу.