— А нам за это заплатят? — выкрикнул кто-то.

Элайна глянула в ту сторону.

— Напоминаю, что сейчас вы все служите в милиции и защищаете город. Вот жалованье милиционера и будете получать. — А кто не хочет за такие деньги работать, — прервала девочка готового уже что-то крикнуть человека, — совершенно свободен вернуться в свой отряд и продолжить службу там. Оркестры будут комплектоваться исключительно добровольцами.

Мужчина моментально проглотил все возражения и вернулся на место. Это Элайне не понравилось, и она нахмурилась.

— И да, если вы согласитесь с моим предложением, то я заставлю вас пахать так, что тренировки с сержантами вам легкими прогулками покажутся. Будете тренироваться, разучивать песни, репетировать исполнение. А потом будете петь перед солдатами так, словно вы при дворе в Парсе выступаете. И только пусть кто попробует филонить. Пожалеет, что на свет родился. И я не шучу. Если кто решил отсидеться в оркестре от гарлов, то пусть эту мысль оставит. А потому, кто не готов работать — выход там. Вы пока еще можете вернуться в свои отряды. Если согласитесь быть в оркестре, то оттуда вы сможете уйти только после победы и снятия осады. Вопросы?

Вопросы были. И про инструменты, и про многое другое. На многие Элайна ответить не могла. Задумалась. Хлопнула в ладоши, останавливая шум.

— Значит так, что касается деталей репетиций и залов для этого… Я переговорю с баронессой Ульеной Тангорс, возможно, она сможет взять на себя вопрос обеспечения вас недостающими инструментами и возьмет на себя прочие организационные вопросы. В том числе и по репертуару. Полагаю, знатные леди тоже имеют в запасе свой репертуар. Можно попробовать их объединить. Простые песни, песни знатные… Может из этого винегрета получиться что-то прекрасное.

Девочка заметила, как при этих словах вспыхнули глаза Асмирилия. Видимо, такая идея ему понравилась, и он уже готов взяться за неё.

Но сейчас ему с вопросами было не пробиться — активно выступали самые… гм… активные. Элайна отвечала, поясняла, объясняла, что именно хочет в итоге получить. Нет, численность оркестра она не ограничивает, но есть же здравый смысл. Им с этим оркестром мотаться по всему городу, где живут солдаты. И выступать. Они точно уверены, что найдут площадку нужного размера для выступления, если наберут двести человек в оркестр?

— В идеале: четыре, три человека с инструментами и певец… или певица, если кто знает подходящую с голосом. Нет, возражать не буду. Такие вопросы остаются исключительно за руководителями, которых изберёте лично вы, а уж они отчитываться будут уже перед ней лично, маркизой Райгонской. А я, может, милая и добрая девочка, но как начальник — зверь ещё тот. Спросите кого угодно.

Наконец, все вопросы утрясли.

— Если непонятного не осталось, предлагаю еще раз обдумать предложение. Кто не хочет, может уйти прямо сейчас. — Элайна выждала некоторое время. Убедилась, что никто уходить не будет, кивнула. — В таком случае мы с бардами сейчас покинем зал, полагаю, вам они не нужны. А у меня с ними отдельный разговор будет. Вы же… Вы выбирайте руководителей, делитесь на оркестры. Можете даже тут подраться, мешать вам не будут, но к вечеру у меня должен быть список всех руководителей оркестров, а также состав самих оркестров. Можете там указывать и отсутствующих здесь, если таких знаете. Пригласим, спросим, понадобится, из милиции отзовём, как вас. И да, можете попробовать до вечера не уложиться. Тогда будете заседать здесь и ночь, но уже без еды. Кормить вас будут только сегодня. Это я так, на всякий случай поясняю, чтобы потом вопросов не было. Потому очень вам рекомендую уложиться до вечера. Надеюсь, также понятно, что комнату вы сумеете покинуть, только когда закончите все организационные вопросы. — Элайна глянула на чиновника от магистрата. — Стражу приготовили?

— Да, леди. Пятеро стражников. Будут дежурить у дверей. Никого не выпустят.

Возмущенный рёв музыкантов оборвал рык гвардейца. Когда же воцарилась испуганная тишина, Элайна пояснила:

— Вы серьёзно думали, что я шучу, когда говорила, что заставлю вас пахать похлеще, чем на тренировках? Так вот, времени у нас нет ждать, когда вы там сами найдёте братьев по духу. Будем действовать эффективнее: кто не занимается, тот не ест. Потому да, у вас срок до вечера. Не справитесь? Значит, будете и ночью здесь сидеть. А потом и завтрашний день. Но еда на организационные вопросы выделена только на день, потому завтра уже на своих запасах спорить будете. Хоть лапу сосите, если не сумеете за день справиться.

Элайна поднялась и в общей тишине направилась к дверям. Там замерла, глянула на бардов.

— А вам особое приглашение нужно? Сказала же, с вами отдельный разговор. Прошу.

Барды, уже не такие радостные, как утром, когда узнали, что служить им не придётся, как-то не очень уверенно поплелись следом за маркизой.

Вместе с четвёркой бардов, Арготом и Шольтом они прошли немного дальше по коридору и зашли в другую комнату, на этот раз более удобную, с мягкими стульями, столом. Девочка махнула, мол, рассаживайтесь кто как хочет. Шольт, восторженно косясь на бардов, постарался занять место недалеко от них. Те же постарались оказаться поближе друг к другу, и так оказалось, что они расположились за одной стороной стола. Девочка возражать не стала и уселась на первое же свободное место.

— Что ж, поскольку тут нас не так уж и много, то можно познакомиться и поближе. Итак, меня вы уже знаете. В целом, я добрая и милая, а ещё очень умная и скромная.

Шольт чуть не подавился и с возмущением уставился на неё.

— Это когда ты добрая? Когда с палкой стоишь и заставляешь меня отжиматься?

— Ты просто очень мало о нас, добряках, знаешь, — отмахнулась Элайна. — Просто добро всегда побеждает зло, привыкай.

— Да-да, помню. Кто победил, то и добро.

— Вот видишь, — наставительно подняла палец Элайна. — Сам всё понимаешь. Так кто тогда я, если всегда тебя побеждаю?