Я шмыгнула носом, видя, как дворецкий присматривается к портрету с задумчивостью, подойдет или не подойдет. А потом зовет слуг, чтобы те сняли портрет и вместо него временно повесили какой-то пейзаж.

— Госпожа, я отправил приглашения, — заметил дворецкий. — Самым влиятельным семьям я снарядил посыльных. Остальным отправил почтой. Будут еще распоряжения?

— Нет, — махнула я рукой, а потом вспомнила, что хотела спросить. — Мистер Холлингс. Не подскажете, куда подевалась Рита?

— Хорошо, — похвалила я, глядя, как Лиор снова взял газету в руки.

Я смотрела на него. На его идеальные черты лица, на его безупречный костюм, на его холодные глаза. И в этот момент я поняла: сейчас момент истины.

— Я вижу, что вы в курсе всех событий в высшем обществе, — заметила я, и мой голос был таким же холодным, как лед, который он, возможно, носит в своей крови. — И знаете очень многих… Мне интересно, у какого рода — родовая магия льда?

— Господин, я прошу вас… — послышался едва слышный шепот. — Я не хотела… Меня запугали… Я не стала бы этого делать…

Она задыхалась, прижавшись спиной к дереву. Ее пугал я, пугал нож в моей руке, который без слов говорил ей о моих намерениях.

— Отпустите меня, — шептала горничная. — Я прошу вас. Я даже добавила чуточку меньше… Чем просили…

Ее взгляд не отрывался от лезвия. Из ее рта вырывался пар, как свидетельство ее жизни.

— Рита, кажется, — произнес я, глядя на растрепанную девушку с перепуганными до смерти глазами.

— Да, — закивала она. — Вы меня отпустите? Я все усвоила. И больше никогда так не буду… Клянусь!

Она упала на колени, заливаясь слезами.

Я подошел к ней, взял за подбородок, видя, как по ее щекам стекают ручьи слез.

— Рита, ты уже один раз ошиблась, — произнес я, глядя на нее сверху вниз. — Но я посчитал, что это — приказ хозяина. Тогда за завтраком ты несла десерт и чай, в котором был яд.

Ее глаза остекленели от ужаса.

— Я тогда подумал, что ты побоялась не выполнить приказ. Но сейчас приказа не было. Но я знаю, что было. Деньги.

— Господи-и-ин, — захлебнулась слезами горничная.

— И сколько стоила честь хозяйки? Сколько стоили ее слезы наутро? — мой голос был спокоен.

— А если я скажу, вы меня отпустите? — с надеждой прошептала Рита.

Она помолчала, словно ждала моего ответа. Но я не ответил.

— Пятьсот золотых, — задыхаясь, едва слышно прошептала Рита. — Я хотела начать новую жизнь…

Я посмотрел на ее саквояж, который валялся перевернутый в снегу. На ее старенький плащ и на наши следы.

— Отпустите, — прошептала она, а ее хныкающий голос все еще дрожал от искорки надежды.

— Но был и третий раз, — выдохнул я. — Помнишь, когда твоя хозяйка была в гостях со своим женихом… Ты же принесла отравленный чай? После этого помолвка была разорвана?

Она смотрела на меня с ужасом, застывшим в ее глазах.

— Кто приказал дать тебе легкий яд? — спросил я, глядя ей в глаза.

— Я не знаю, о чем вы… — прошептала служанка.

— Знаешь, — кивнул я.

— Маркиз Делагарди! — прошептала она. — Он…

Рита покраснела, а я понял, что иногда ее передник и платье валялись на полу в его спальне.

— …сказал мне, чтобы я… Он предупредил, что яд не убьет… Что это безопасно для госпожи… И обещал, что я останусь при госпоже в его доме! Я перейду в дом маркиза, и мне повысят жалование! Только не убивайте, умоляю!

Внезапно замерла, глядя на меня.

— Так это… вы… — прошептала она. — Я… я узнала вас…

Ее грудь вздымалась от волнения.

Я протянул руку, словно хочу помочь встать, она ухватилась за нее и… застыла с открытым от ужаса ртом. По ее телу побежали узоры изморози. Она просто застыла с широко распахнутыми глазами и открытым от боли и удивления ртом.

Я видел, как последняя слеза скатилась по покрытому инеем лицу. И я знал, что вместе с этой слезой ее покинула жизнь.

— Какой дешевый подарок, — усмехнулся я, глядя на замерзшую девушку. — Такой даже дарить стыдно.

Я развернулся и направился прочь.

Снег хрустнул под сапогами — звук, как треск костей.

Я направлялся в свое поместье.

Я не снял плащ. Не снял маску. Она стала частью меня, как дыхание. Как боль.

Мое поместье встретило меня тишиной.