Я закрыла глаза. Перед мысленным взором всплыли образы: мужчины в чёрных плащах, с голодными глазами, жадно протягивающие руки.

Не ко мне. К ключам от сейфов. К документам. К деньгам. К моему телу, которое можно использовать, пока оно ещё дышит.

— И я хочу вас сразу предупредить, — добавил Лиор, — многие из них пойдут на всё, чтобы заполучить вас. Шантаж. Угрозы. Попытки испортить вашу репутацию. Собой, разумеется.

Приказ. Конюх. Фотографии. Угроза. Боль. Всё это уже было в моей жизни. Но теперь это будет происходить не с одним человеком, а с десятками. Каждый из них будет с улыбкой, с букетом, с якобы добрыми намерениями. Каждый из них захочет войти в мой дом, в мою постель, в мою жизнь. А по факту — просто ограбить. Ограбить моё сердце и вычистить мой кошелёк. Под видом пылкой и неземной любви.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Не сердце. Где-то глубже. Словно моё тело помнило, что такое страх. Словно каждая клетка кричала: «Ты снова в ловушке».

Я вспомнила Лизетту. Её голос, её смех, её слова: «Я хочу колье. Только с такими же камушками». Теперь кто-то другой захочет всё. Мой дом, мои украшения, мою кровать, мою душу.

— А если я откажу? — прошептала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Лиор рассмеялся коротко, безрадостно.

— Вам не дадут шанса отказывать. Сначала — уговоры. Потом — давление. А потом... Да что я вам рассказываю, словно вы никогда не вращались в этих кругах.

Я задрожала, но не от холода. От осознания. Я снова стану вещью. Только теперь — не в руках одного мужчины, а в руках целого общества.

— Вы думаете, я преувеличиваю? — спросил он, пристально глядя на меня холодным взглядом. — Посмотрите в окно.

Я подошла и посмотрела. За решёткой сада уже собрались кареты. Не одна. Три. Четыре. Все они были с гербами, с цветами, с письмами в руках слуг.

— Первые уже здесь, — сказал Лиор, его голос был холоден, как сталь. — Пришли почтить память вашего мужа. Но на самом деле... На самом деле они пришли за вами. Подождите немного, и увидите, как изысканные джентльмены превратятся в зверей. Охота на вас уже началась.

Вот теперь холод стал настоящим, пронизывающим. По столу пробежал узор, а я краем глаза посмотрела на него.

Слово «зверей» повисло в воздухе — как последний выдох перед криком. Но я знала, как выглядит настоящий зверь. Не тот, что рычит и показывает клыки, а тот, что стоит в тени, с ножом в руке, и его взгляд холоднее зимнего ветра.

Его дыхание не греет — оно высасывает тепло, как ледяной вихрь. И сейчас я чувствовала это дыхание. Не от окна. Не от двери.

Холод висел в комнате, словно сгущаясь вокруг меня.

Лиор стоял в двух шагах. Его пальцы лежали на столе — идеально, спокойно. Но в моей кружке с водой — лёд. Не просто лёд, как иней на зеркале. Как узор на моей шее и на моих губах. Узор, который он оставил. Значит, он здесь. Он слышит. Он видит.

— Поэтому я планирую остаться здесь, в этом доме, как единственный представитель мужской части семьи, — заметил Лиор. — Надеюсь, вы не против?

Я посмотрела на Лиора, который ждал моего ответа. Но меня сейчас тревожили не женихи. Я чувствовала невидимое присутствие.

Я не могла дышать. Меня накрыла паника.

Я не знала, кого бояться.

Сердце заколотилось, а я пыталась прочитать невидимые знаки и правильно истолковать их.

Если Лиор и есть убийца? Тогда получится, что я отказала убийце? Сомневаюсь, что он будет рад. А если я как бы соглашусь? А это не он?

Так, спокойно.

Я посмотрела на свои трясущиеся кончики пальцев. Я не слышала ничего, кроме своего дыхания.

Я поняла, что это часть игры. Его игры. И ошибка может стоить мне жизни…

— Вы… — прошептала я, голос тоньше, чем иней на стекле. — …вы не чувствуете холода?

Холод. Он не просто был в комнате — он жил здесь. Сидел на подоконнике, лежал на столе, вплетался в ткань моего платья, в мой выдох. И это был не тот холод, что приносит зима. Это был холод, который я узнала. Холод, что струится от него. От его взгляда. От его ножа. От его молчания.

— Простите, я отвлекся. Повторите, что вы сказали? — Лиор посмотрел на меня, но не ответил сразу. Просто посмотрел на меня, его голубые глаза, строгие и холодные, будто сканировали каждую черту моего лица, каждый мускул, напрягшийся от страха. Он видел мою трясущуюся руку, видел, как я пытаюсь сдержать дрожь, видел, как мои глаза, словно магниты, притягиваются к кружке на столе.

Я не могла отвести взгляд. Лед. Он не просто замерз. Он вырос. Как узор. Как печать. Как знак, оставленный им. Убийцей. Тенью. Зверем.