«Да? А кто же ты? Охотник за чужими деньгами?» — пронеслось в голове.

— Я — часть семьи Делагарди. Последняя, кровная часть, — произнес Лиор, а я не забывала всхлипывать. — Я располагаю достаточным капиталом моего отца, чтобы не драться с вами за наследство. Однако, я приверженец семейных ценностей.

«Яды? Убийства? Любовницы?» — пронеслось в голове.

— И я считаю, что деньги, как я вам уже сказал, должны остаться внутри семьи, — кивнул он. — Внутри семьи Делагарди!

— Вы к чему это мне говорите? — глухим скорбным голосом спросила я.

— К тому, что я не вижу на вас фамильного кольца, — усмехнулся он. — Кольца главы семьи. Неужели родовая магия отвергла вас?

Кольцо? Я… Я помню, что у мужа было кольцо. И он его практически не снимал. Я что-то и забыла про него. А оно точно не под каменной плитой?

— Вы понимаете, — с плачущим надрывом произнесла я. — Что у меня просто не было времени заниматься наследством… Я даже не примеряла кольцо! Не разбирала бумаги покойного мужа!

— Ясно, — кивнул Лиор. — Тогда поспешите его надеть. Когда у рода нет главы, родовая магия становится слабой.

— Мистер Холлингс, — позвала я дворецкого. — Не могли бы вы принести кольцо главы рода?

«Только не говори, что его похоронили вместе с мужем!» — мысленно напряглась я.

— Конечно! Одну минутку! — кивнул дворецкий, а я сидела и всхлипывала, действуя гостю на нервы.

Дверь со скрипом открылась, а дворецкий чинно внес небольшую шкатулку с гербом.

Он поставил ее на стол, а потом красивым жестом открыл ее. Тот самый старинный перстень, снятый с руки мужа, лежал передо мной.

Я протянула дрожащую руку, вспоминая все, что знала про родовые артефакты. Обычно капризная магия выбирает хозяина по известным только ей признакам. Кто-то говорил, что ключ кроется в качествах, которыми обладает кандидат. Кто-то утверждал, что речь идет о магическом потенциале, дескать, магия любит сильных. А кто-то уверял, что пусть чахленький маг, но свой, кровный.

Мои дрожащие руки взяли кольцо с бархатной подложки, я смотрела на размер, прикидывая, какой палец выбрать. Кажется, подойдет только большой. По крайней мере, с него оно не слетит наверняка.

— А что должно случиться?— прошептала я. — Чтобы стало понятно, что кольцо выбрало меня?

— Поверьте, вы это заметите, — кивнул Лиор.

Я выдохнула и надела кольцо себе на палец.

Я выдохнула — и надела кольцо.

И в тот же миг — боль.

Острая, как укус змеи, впившаяся в плоть. Кольцо сжалось, будто пыталось раздавить мой палец, словно я была не хозяйкой, а воровкой, посягнувшей на святое. Металл нагрелся, обжигая кожу, а внутри, в камне, что-то шевельнулось — как если бы спящее существо проснулось и оскалилось.

Я вскрикнула, инстинктивно пытаясь сорвать его — но оно держалось намертво. Будто приросло.

А потом по кабинету пронеслась невидимая волна.

Внутри все дёрнулось.

Вздрогнуло от страха и неожиданности.

Что это значит?

Это хорошо или плохо?

— Итак, кольцо вас признало. Удивительно, — заметил Лиор, а я почувствовала тонкую нотку обиды в его голосе. — И по закону я, как единственный представитель мужского пола, оставшийся из рода, обязан озаботиться вашей судьбой. Поэтому я предлагаю нам пожениться.

Я даже перестала притворно всхлипывать. Мир на секунду замер.

Пожениться? С ним?

— Да. Таким образом деньги останутся внутри семьи, — произнёс Лиор. — Я не могу обещать любви. Такие вещи нельзя обещать. Но я не исключаю того, что по прошествии времени мы можем стать близкими людьми. Пока что я могу гарантировать вам уважение и защиту.

Любовь? Он говорит о ней, как о старческой болезни, вроде артрита. Или как о чём-то, что можно развить, как привычку к утреннему чаю.

— Если хотите, я могу постараться сделать вам предложение в более романтичном ключе.

Он встал на одно колено, протягивая мне кольцо.

Я посмотрела на него. На этого красивого, правильного мужчину, который знает, как играть по правилам.

— С момента, когда я вас увидел, вы пленили мое сердце, — произнёс Лиор, а в его голосе не было ни влюблённого восторга, ни жара. Он говорил это так, словно читал скучную книгу. — Теперь я не представляю жизни без ваших прекрасных глаз.

Движение идеальное. Гладкое. Холодное, как камень.

Я чуть не рассмеялась. Потому что это было абсурдно.