Шрифт:
Дверь гостеприимно открылась, впуская меня в святая святых.
Я вошла. Воздух был плотным, пропитанным запахом старой бумаги, кожи и пыли. Тишина. Глубокая, как могила.
Здесь, среди тысяч книг, должно быть что-то. Хоть что-нибудь. Информация о магии. О Делагарди. О людях, которые могут подчинять себе документы. И, конечно же, о магии холода и льда.
Я остановилась посреди комнаты. Посреди этого молчаливого архива знаний, который должен был подчиняться мне.
Я вспомнила, как однажды делал это Лионель, когда хвастался перед гостями. Я была рядом с ним как образцовая супруга.
Я припомнила, как он смотрел на кольцо, как его пальцы сжимали его, как он шептал что-то — приказ, команду.
Я закрыла глаза. Подняла руку с кольцом.
— Кольцо, — прошептала я. — Я хочу знать. Всё. О великих родах.
Глава 51
Тишина.
Потом — шорох, на который я обернулась.
С верхней полки слетела книга. Потом снизу. Потом с противоположной стены.
Потом со всех сторон. Словно стая летучих мышей в старом склепе.
«Наставления благочестивой девы и природа женской сути» врезался в щеку — кожа распухла. «Геральдика древних родов» обрушился на голову — перед глазами вспыхнуло красное.
Книги летели на меня. Больно ударялись об меня углами.
Я прикрыла лицо и голову руками, пытаясь уберечься от этих ударов.
Они били, кололи, толкали. Толстые фолианты, тонкие брошюры, кожаные переплёты, острые уголки — всё это обрушилось на меня, как лавина.
Я закричала, пытаясь отбиться. Уворачиваться. Закрывать голову руками. Они пинали меня, хлестали по лицу. И под конец мне в голову прилетел такой талмуд, что перед глазами потемнело.
Я упала. Но книги продолжали сыпаться, пока я не оказалась похороненной под кучей переплётов, страниц и пыли.
Когда всё закончилось, я лежала, дрожа, с синяками на руках и теле. В ушах стоял звон.
Я отползла, отбрасывая книги в стороны, пытаясь прийти в себя от такой лавины.
Я отбросила книгу «Роды в поместье. Принимаем роды своими руками».
Я смотрела на неё. Сердце билось где-то в горле.
Запрос был выполнен.
Я хотела знать всё о великих родах.
И мне дали руководство по родам.
Еще одна книга «Секреты дикой природы» была отброшена в сторону.
Я услышала, как дверь открывается, а на пороге стоит перепуганный Лиор.
— Мадам! Вы целы?
– бросился он ко мне, поднимая меня, скидывая с меня книги и отряхивая меня.
– Вы как? Не ушиблись? Я услышал ваш крик и бросился сюда.
Этот жест показался мне странным. Незнакомым. Мой муж никогда бы не побежал на мой крик. Скорее, отправил бы слуг проверить.
Слова. Простые слова. «Мадам! Вы целы?». Но в них — паника. Забота. Страх… за меня. За меня, а не за порядок в доме, не за репутацию, не за последствия.
Я была готова к боли. Готова к одиночеству. Готова к тому, что никто не придёт. Ведь так всегда было. Крик — это просто шум. А я — просто домашний предмет, который можно поднять позже, когда будет время.
И тут он пришёл.
Не послал слуг. Не посмотрел со стороны. Он бросился. Бросился. Как будто мой крик был для него сигналом пожара, а не раздражающим звуком, нарушающим утреннее спокойствие.
— Благодарю вас, - смущенно произнесла я, вспоминая, что тут только что творилось.
— Точно не ушиблись?
– послышался голос, полный заботы.
– Вижу! Нормально так вас книги обидели!
Он взял мою руку с синяком и ссадинами и положил поверх нее свою. Теплый золотистый свет полился из его пальцев. Его фамильное кольцо засветилось мягким светом, словно утреннее солнце, проникающее сквозь желтую занавеску. Когда он убрал руку, никаких синяков и ссадин на руке не было.
— Мадам, давайте смотреть, где еще, - произнес Лиор.
Я все еще чувствовала, как по руке растекается живительное тепло, успокаивающее, умиротворяющее.
Глава 52
Он положил руку на мою шею, и внутри снова я почувствовала что-то приятное, словно маленькое солнце разгорается внутри меня.
А теперь кто-то защитил.
И в этот момент я почувствовала стыд.
Стыд за то, что позволила себе быть спасённой. Стыд за то, что внутри меня что-то растопилось, что-то древнее и жестокое — и на его месте расцвело нечто мягкое, хрупкое, опасное.
Когда он положил руку на мою шею, я закрыла глаза. Не от страха. От того, что внутри меня действительно загорелось маленькое солнце. Оно растекалось по венам, согревало грудь, разгоняло тень, которую я так долго носила как панцирь.