— Так вот ради кого ты спер Янкин кактус!

Ошарашенно перевожу взгляд с одного мужчины на другого.

Я категорически перестаю что-либо понимать. Мне бы водички, на воздух и покурить.

Будто прочитав мои мысли, незнакомец Андрей отпускает нас коротким:

— Ладно, герой, на сегодня все. Свободны. Проследи за ней только, чтобы не болтала.

Пребывая в перманентном шоке от завершения беседы, спокойно позволяю себя отбуксировать сначала до кабинета, где меня быстро упаковывают в шубу, а затем и до самого выхода из здания.

Прихожу в себя только на парковке.

Дрожащими руками лезу в сумочку за пачкой сигарет. От порывов ветра не сразу удается закурить.

Выпуская дым, задираю голову и нахожу окно своего кабинета.

Стас не стал меня провожать до машины.

— Поезжай домой. И дождись меня, — раздал мне указания и был таков.

В душе зреет протест. Он думает, что вот так просто можно мне прикалывать?

А если я не хочу его слушаться?

В этот момент на телефон падает смс. На экране всего одно слово.

«Пожалуйста».

И почему-то я против воли улыбаюсь.

Что ж, я побуду немного послушной девочкой и дождусь его для разговора.

***

Стас приезжает ко мне тогда, когда честные люди уже давно видят третий сон, а послушные девочки от нервозности курят одну сигарету за другой.

Я еще подумывала прямо с порога заявить ему, что время приема окончено, и он опоздал по всем фронтам.

Но, увидев уставшее лицо, без слов пропустила в квартиру.

И так же молча я усадила его за стол и налила полную тарелку борща.

Зря что ли я его готовила весь вечер?

Благодарный ответный взгляд теплом отозвался в моей душе.

Я не задала ни единого вопроса, пока Стас ел.

Не высказала претензий и тогда, когда варила нам кофе в турке. С щепоткой соли и перца.

И только после того, как Стас затянулся сигаретой, нагло стащенной у меня из пальцев, я задала первый вопрос:

— Как ты сегодня оказался там?

— Чистая импровизация. Друг предложил поучаствовать в операции, я не стал отказываться.

— Ты знал, куда вы едете?

— В общих чертах, — Стас крутит ладонью в воздухе. — Этого вашего… Вахрушина давно уже пасли. У Андрюхи на него дело в палец толщиной!.. А тут этот голубь-засеря засобирался слинять из страны, вот и устроили ему торжественные проводы…

Стас вдруг осекается и смотрит на меня.

Смотрит так, что внутри все переворачивается. Плавится под этим ласкающим взглядом.

Он протягивает мне руку, и я без слов понимаю, чего он хочет. Сажусь к нему на колени.

Обнимает меня. Крепко, нежно…

— Испугалась, маленькая? — шепчет мне, зарываясь лицом в волосы.

Киваю, и вдруг неожиданно для самой себя всхлипываю.

Слезы бегут по щекам, пока я выплакиваю накопившееся за эти дни напряжение.

И Стас ласково гладит меня по спине, пока я плачу, уткнувшись ему в плечо.

— Ну все, все. Не плачь, моя девочка. Я никому тебя в обиду не дам. Веришь?

И я почему-то верю.

— А если сам обидишь? — шепчу.

— А себе я голову отгрызу. Прости, что ушел…

— Прости, что прогнала…

Мы замираем в тишине квартиры. Хрупкое перемирие, но еще не окончательный мир.

— А знаешь, что я тебе принес?

Удивленно поднимаю голову.

Да мне, кроме него самого, ничего не нужно.

Стас отпускает меня и скрывается в прихожей.

Возвращается он с небольшой пластиковой коробочкой в руках.

Удивленно смотрю на нее.

Сквозь прозрачную крышку вижу там какую-то веточку с нанесенной золотой краской. Поднимаю глаза на Стаса.

— Нигде у вас не мог ее найти. Пришлось ждать заказ. — Стас выглядит смущенным. — Это оливковая ветвь. Символ мира. Мир, Элин?

Прожигает меня своим взглядом. А там уже не вечная мерзлота, а жаркое марево пустыни. От такого ледники тают, не то, что я.

Не могу ничего сказать, на глаза снова наворачиваются слезы.

Я растрогана до глубины души, потому что уже успела испугаться, что навсегда оттолкнула от себя человека, который запал в самое сердце.

Вместо слов тянусь к Стасу и целую сначала в подбородок, потом в уголок губ, а после он уже сминает мои губы своими.