Шрифт:
– Вероятность отцовства… – начала читать она официальную формулировку.
Запнулась. Еще гуще покраснела. Виновато посмотрела почему-то на Марийку и все же дочитала.
– Вероятность отцовства ноль процентов.
Глава 5
– Ноль? – выкрикнула Марийка.
– Ноль, – пискнула девушка-администратор и втянула голову в плечи.
– Ну! – Никитич резко обернулся к Марийке, но, вопреки ожиданиям персонала клиники, на его лице расцвела такая торжествующая, такая сияющая улыбка, что администраторше стало еще страшнее.
Рука девушки судорожно потянулась к кнопке вызова охраны.
– Андрей! – всхлипнула Марийка. – Прости меня! – губы ее искривились, слезы потекли по щекам. – Прости меня, родной!
– Я же тебе говорил! Говорил! – взвыл Никитич.
– Прости!
И красивая, яркая женщина, прижимающая к себе младенца, к удивлению администраторши и вбежавшего охранника, бросилась мужу на грудь!
– Вот дурочка ты у меня! Вот дурочка! – к еще большему удивлению вышеназванных лиц, причитал ее муж, целуя эту странную даму то в волосы, то в мокрые от слез щеки.
– Зачем вызывала? – грубо рыкнул в сторону администраторши запыхавшийся охранник.
Та молча указала пальцем на обнимающуюся пару, похлопала глазами…
– Ну? – насупился мужик в зеленой форме. – Чего не так-то?
– Может, это, – откашлялась она, – того… Психолога?
– Себе психолога вызовите! – в сердцах высказалась Марийка, не отлипая от мужа.
Ребенок у нее на руках квякнул, пискнул…
– Ой! – встрепенулась деревенская ведьмочка. – Женечка!
– Женечка? – удивленно посмотрел и на жену, и на младенца майор.
– Женечка, – уверенно кивнула Марийка. – Вот у нас дома теперь есть Женечка и… – она запнулась, подняла на мужа умоляющий взгляд. – Женечка Соколовские…
– Кхм… – откашлялся майор, обернулся к персоналу клиники. – Вы еще не передумали психолога вызывать?
.
В этот раз в машине орали не дети… Гул мотора заглушали два взрослых, взвинченных до предела голоса, выплескивавших в тесное пространство салона всю свою ярость, растерянность и страх.
– Как ты себе это представляешь? – возмущался Никитич, его голос гремел, как раскат грома, и от этого стекла, казалось, звенели. – У тебя одна справка из роддома! – он яростно размахивал руками, словно отгоняя от себя абсурдность всего происходящего. – Одна!
– Ну с этим же можно что-то сделать! – совершенно по-детски, всхлипывая и глотая слезы, хныкала Марийка.
Ее пальцы бессильно теребили край кофты, губы дрожали, брови расстроенно изгибались.
– Что? – ядовито выкрикнул майор, и его ладонь со всей силы ударила по рулю.
Резкий гудок оглушительно прорвался в крик, заставив младенцев в люльках удивленно распахнуть глаза.
– Что ты с этим сделаешь?
– Ну... – безнадежно сморщила лоб Марийка, в ее глазах мелькнула паническая, отчаянная попытка найти решение там, где его не могло быть. – Пойду в роддом, скажу, что потеряла…
– Кого? – едва сдерживая ярость, сквозь зубы процедил Никитич. – Ребенка?
– Справку! – промямлила она, сама понимая всю нелепость этой затеи.
– Да блин! – майор с силой ударил себя по коленке, скривившись от бессилия.
– Ну все ж свои! – продолжала лепетать Марийка, пытаясь ухватиться за эту соломинку. – Деревня ж!
– Вот именно! Деревня! Свои! – взревел он, и его лицо приблизилось к ней, покрасневшее от напряжения. – Все! Знают, что ты родила мальчика! Одного!
– Нет! – вдруг вскинулась Марийка, и в ее глазах вспыхнул ошалелый, безумный огонек. – Двойню! Как обычно!
Повисла тягучая, гнетущая пауза, нарушаемая лишь сопением притихших младенцев.
Майор тяжело крякнул, словно под грузом этой чудовищной идеи, мотнул головой. Он недовольно зыркнул на двух до странного похожих младенцев, явно задаваясь вопросом, какого черта их не один, а целых два. И прикусил губу, словно силясь сдержать поток непечатных слов, готовых вот-вот сорваться с его языка.
Разъяренный Никитич неаккуратно затормозил у собственного дома, вышел с водительского места, хлопнув дверью так, что через двор у соседки куры вздрогнули, но при этом забрать люльки с заднего сиденья не забыл. Не недавно ж рожавшей Марийке их нести.
– Андрей!
Марийка бежала перед мужем, открывая двери.
– Ну, Андрей!
– Марий, ты понимаешь, что то, что ты задумала – это уголовное преступление?! – громыхал майор, стараясь не размахивать руками, в которых были люльки. – Ты себе пятого ребенка хочешь, а ради него предыдущие четыре без матери останутся…
– Андрей, – плакала почти навзрыд ведьмочка. – Ну можно же что-то придумать?
– Что? Ну что? Ну давай родим еще одного! – Соколовский в сердцах поставил люльки у дивана, всплеснул руками.