Шрифт:
– Ну родим! А эту куда девать? – вцепилась в одну из люлек Марийка. – Она же вот есть уже, – в ее голосе появилась певучая нежность. – С нами живет, хорошенькая такая…
Никитич только крепко зажмурился, потряс головой…
– Так, – выдохнул резко. – Я пойду у Расковых старших заберу!
И широким шагом вышел из дома.
Евген с Дашей пока так и жили в стареньком домишке недалеко от майора. Избушка была надежная, хоть и маленькая. Евген то и дело что-то подделывал, усовершенствовал, а Даша украшала и модернизировала. Так что, в общем, эти двое строиться пока не собирались.
Им места хватало.
Даже когда в гости приходили трое Соколят…
Правда, в этот раз вся ватага была во дворе, и гвалт стоял невообразимый!
– Миша, оставь кота! – безмятежным айсбергом возвышалась в кишащей куче мелких тел Дарья Сергеевна.
– Это мой! – пропищал кто-то темненький снизу.
– Мне все равно чей, оставь! Мои уши этого не выдержат. Саша выпусти петуха! И не говори, что он твой.
Расстроенный, оскорбленный в лучших чувствах рыжий петух вырвался и быстрым шагом поковылял в сторону огорода. Всем уже было все равно чей он. Лишь бы живой ушел.
– Леша! – строго проговорила Раскова. – Леша, откуда ты взял пони? Нет! Нельзя! И осла тоже нельзя! Будешь себя хорошо вести – научу управлять поросенком!
– Даш, – выдохнул майор с облегчением.
Этот гвалт ему нравился гораздо больше, чем слезы Марийки. Можно сказать, попал в родную стихию.
– Даш, давай детей.
– Андрей Никитич, погодите, – невозмутимо отозвалась Дарья Сергеевна. – У Евгения были какие-то новости по поводу корзины.
– Понял, – кивнул майор и, подняв на руки кого-то, вцепившегося в его штанину, пошел в дом.
– Женечка! – ядовито пробасил Соколовский к полному недоумению Евгена Раскова. – Ну давай, выкладывай, что там с грязью.
– С грязью тут все очень интересно! – подскочил из-за стола готовивший ужин Евген. – Анализ я получил! Презабавный, надо сказать!
.
А Марийка возилась в незапертом доме.
Она, в принципе, подозревала, что муж ее, ушедший к Расковым, быстро не вернется. Даже была почти уверена, что он там застрянет. И также была почти уверена в том, что Даша среди мужиков отираться не будет, а придет с мальчишками к ней.
Поэтому, когда во дворе мелькнул женский силуэт, Марийка не заволновалась.
Дверь открылась, раздался стук в притолоку…
– Чего стучишь? – выкрикнула из кухни деревенская ведьмочка. – Заходи!
Подхватила одного из младенцев, резко обернулась к дверям и вздрогнула! В коридоре стояла новенькая деревенская учительница.
Глава 6
– Вот все мужики такие! – поджимала губы Марийкина гостья.
Молодая учительница начальных классов звалась Ниной Аркадьевной. И имя это ей удивительно не шло. Плавная мелодика имени и уютная отчества нелепо контрастировала с острым крысиным взглядом, вечно поджатыми губами и постоянно дергающимся кончиком носа.
Внешностью учительница была не обделена. В спящем виде, скорее всего, была даже красива. Но как только она открывала глаза или рот…
Слушать ее и не содрогаться от брезгливости было невозможно.
– Он, значит, на тебя всех детей повесил, а сам к другу ушел! – тоном старой ворчливой бабки гундосила учительница, попивая свежезаваренный чай. – Это еще надо проверить, к другу ли… А то вот так уйдет, – училка язвительно улыбнулась, – и не вернется! У меня у сестры двоюродной так муж ушел! Она только уведомление потом на Госуслугах получила, – скривила губы Нина Аркадьевна. – До сих пор за алименты судится.
– Никуда он не ушел! – мотнула головой вдруг запаниковавшая Марийка. – Он за тремя старшими пошел.
– Боже! У тебя пять детей! – аж вскочила учительница, заламывая руки. – Как же ты, бедная?!
– Ниче я не бедная, – нахмурилась Марийка, но тут же прикусила себе язык.
Очень уж складно, театрально, патетически выступала эта дама. Возникало ощущение, что все ее разговоры преследовали какую-то цель. И вовсе не ту, о которой подумали большинство женщин деревни…
– Тяжело, конечно, – выдавила из себя Марийка, покрепче прижала проснувшегося младенца, отвернулась.
Но украдкой, через зеркало, поглядывала за меняющимся лицом заезжей училки.
– Вот! – Нина Аркадьевна хищно склонилась над автолюлькой. – Вот зачем тебе такая головная боль? Это же сейчас еще, считай, легко! Подгузник поменял, во двор выставил и живи… А потом? Садик, школа, пубертат, прыщи, скандалы! А если не в ту степь пойдет, свяжется с плохой компанией? – закатила глаза учительница. – Будешь в детскую комнату полиции, как к себе домой, приходить! А если…
– Погоди! – прервала этот невыносимый поток негатива Марийка. – Какая детская комната полиции, им и месяца еще нет?!