Шрифт:
– Ой, время, знаешь, как летит, – с удивительным спокойствием отмахнулась Нина Аркадьевна. – Тем более у тебя еще старшие, – она отпила чая с таким видом, будто рассуждала об урожае помидоров. – Куда ж тебе их всех вытянуть? Начнут спрашивать, почему мы живем в деревне, почему мы не ездим на море, а почему у нас нет дорогих телефонов?! – хмыкнула училка. – Дети сейчас, знаешь, какие жестокие!
– Уже родила! – не выдержала Марийка. – Назад не засунешь!
И поцеловала сына, который отчего-то ей показался очень тяжелым.
– Ну, – учительница, словно нехотя, встала. – Есть варианты, – произнесла загадочно, отвернулась к двери. – Ты подумай, надо ли оно тебе, – высокомерно бросила она. – Свою-то жизнь не вернешь! Самые лучшие годы непонятно на что растратишь! – махнула она пальчиками. – Бывай! Я еще зайду!
И ушла, оставив Марийку в полном недоумении.
Деревенская знахарка смотрела на входную дверь широко раскрытыми глазами, аж пошевелиться не могла.
Люлька квякнула, Марийка вздрогнула, наклонилась, подхватила второго младенца, прижала к себе обоих, будто это было самое дорогое сокровище на свете, всхлипнула…
Крохотные ручонки зашарили по ее кофте, носики наморщились, губки зашевелились…
– Да мои ж вы драгоценные! – прижалась к детям Марийка и потянулась к телефону.
.
– Суглинок, но не речной суглинок! – Евген внимательно смотрел на Никитича.
У него был вид охотничьей собаки, нашедшей лежанку: глаза блестели, на скулах обозначился румянец, а пальцы лихорадочно бегали по клавиатуре, вытаскивая из почты все новые и новые документы.
– Вот смотри! – победоносно ткнул в монитор он.
– Ну? – нахмурился майор. – Микробиология?
– Ага! – кивнул Евген. – Обнаружена тонкодисперсная глина, плесневые грибы и, – лучший аналитик Никитича вскинул кверху указательный палец, – следы ржавчины!
– Ржавчина? – нахмурился майор. – Трубопровод какой старый что ли?
– Не обязательно, – мотнул головой Евген, снова защелкал клавишами. – Вот есть остатки синтетических моющих средств. Причем не бытовых. Специфических.
– Это что значит? Прачка? – Никитич склонился над монитором, вчитываясь.
– Знаешь, я думаю, что автомойка, – Евген открыл еще один документ. – Хроматография показывает следы машинного масла. Причем отработанного.
– Может, просто котел топят отработкой, – проговорил Никитич, не отворачиваясь от экрана.
– Может, – кивнул Евген. – Только нет еще холодов, чтоб топить.
– Могли заранее запасти, – стоял на своем майор.
– Тогда бы ПАВы и масло были слоями, – поморщился Евген, – а оно будто единой субстанцией.
– Понял, – вздохнул майор. – В общем, две основные версии, – он загнул пальцы. – Прачка, автомойка…
– Химчистка, – пожал плечами Евген.
– Химчистка, – кивнул майор, запоминая версии. – Может, даже стройка!
– Да! – вскинул брови аналитик. – Легко! Или, например…
– Андрей! – вскрикнула с непривычной для нее эмоциональностью Дарья Сергеевна. – Андрей! Где ваш телефон?!
Она держала подмышкой какого-то ребенка и тревожно прижимала к груди свой смартфон.
– Черт! – похлопал себя по карманам майор. – В машине, наверное.
– Срочно домой! – округлила глаза няня. – Марийка!
Глава 7
Крики. Детские вопли. Сбежавшие из дома кошки или мокрая от слез любимая шаль жены.
Никитич был готов ко всему. Но только не к тому, что увидел.
Марийка стояла у окна с Кнопиком на руках. Малыш спокойно напитывался маминым молоком, а сама деревенская ведьмочка, плотно сжав губы, смотрела в даль.
– Мария? – аккуратно позвал жену Никитич.
Она обернулась. В её глазах, обычно таких живых и насмешливых, стоял холодный, обдуманный гнев.
— Андрей, эта учительница — кто угодно, только не учительница! — выдохнула она, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить сына. — Люди с такими… ценностями в школу не идут. Им бы в сектах проповедовать.
– Ну подожди, Марий, – потряс головой майор, выслушав короткий пересказ, – Ну, может, просто выгорела баба… Работы много, денег мало, дети неблагодарные…
– Нет, Андрей, ты не понимаешь! – в глазах деревенской знахарки вспыхнули недобрые огоньки, – Это не выгорание! Это жизненная позиция! Те, кто выгорели, скажут: “Как же меня все задолбало!” или “Понарожают, а воспитывать школа должна!”, а эта… Эта… – Марийка аж задохнулась от гнева, все-таки неаккуратно дернулась, чем вызвала бурное возмущение сына…