Единственными звуками были плеск волн и прерывистое дыхание Кифа.

Тем не менее, он решил пробраться внутрь на цыпочках и направился прямиком в личный кабинет отца, надеясь, что карта для следопыта находится где-то в огромном письменном столе.

Если нет, то он не был уверен, где еще ее искать.

Может быть, в прикроватной тумбочке в спальне отца?

Или она могла быть…

Киф вскрикнул и схватился за грудь, когда зажегся свет.

Его отец рассмеялся, стоя в дверях.

— У меня было предчувствие, что ты вернешься.

Глава 12

— Не нужно командовать, — сказал лорд Кассиус, протягивая руки. — Я не собираюсь мешать тебе делать то, что ты делаешь. На самом деле, я здесь, чтобы помочь.

— Помочь? — фыркнул Киф, удивленный тем, как спокойно звучит его голос.

Ему даже не нужно было думать о камешке в ботинке, чтобы держать себя в руках.

С другой стороны, в данный момент его не так уж сильно волновали эмоции.

На самом деле он мог чувствовать только одну — и это была не та эмоция, которую он обычно испытывал к своему отцу.

— Мне не нужны твоя помощь или забота, — сказал ему Киф. — Я прекрасно справляюсь сам.

— Тот факт, что ты здесь, говорит об обратном, — заметил лорд Кассиус. — Хотя, похоже, ты приобрел некоторый контроль над своими новыми способностями, если можешь говорить так свободно.

Киф определенно уловил множественное число, но знал, что отец его дразнит.

Дорогой папочка, возможно, и понял, что у него проявились несколько способностей, но он никак не мог знать, на что парень стал способен.

Никто не знал.

Даже Киф.

Он вернулся к поискам в отцовском столе, стараясь как можно сильнее захлопывать каждый ящик.

— Это ищешь? — спросил отец, показывая слегка помятый листок бумаги.

Издалека было трудно разобрать, но это выглядело как рисунок круга с множеством крошечных линий и текста.

— Это карта к моему синему следопыту, — объяснил его отец. — Сегодня утром я встретился с советником Бронте и убедил его предоставить мне копию, что, уверяю тебя, было нелегко. У меня возникло предчувствие, что тебе она может понадобиться. Очевидно, я оказался прав.

У Кифа чуть челюсть не отвисла, но он стиснул зубы и отвел взгляд.

— Слово, которое ты ищешь, — сказал ему отец, — это «спасибо».

— Поверь мне, это не оно, — огрызнулся Киф. — Тем более, что ты еще не сказал, чего хочешь за нее.

— Чего хочу я?

Киф провел рукой по лицу.

— Послушай, это был действительно долгий день. Так что давай пропустим ту часть, где ты притворяешься, что ты на моей стороне и…

— Я на твоей стороне, Киф. Во многих отношениях. Ты думаешь, я не хочу остановить то безумие, которое затевает твоя мать?

— Нет, думаю, ты хочешь приписать себе заслугу в том, что остановил ее, и при этом не должен выполнять какую-либо работу, рисковать или приносить какие-либо жертвы.

— Это было бы здорово, — согласился его отец.

В его тоне был намек на юмор, а в глазах — огонек.

— Не надо, — предупредил Киф, сжимая руки в кулаки. — Ты не можешь стоять здесь и притворяться очаровательным и…

— Я очаровательный, — настаивал его отец. — Как думаешь, откуда у тебя это?

Киф стукнул кулаком по столу.

— Я СКАЗАЛ, ХВАТИТ!

Его отец вздохнул.

Киф провел пальцем по крышке стола, пытаясь решить, хватит ли у него сил схватить карту следопыта и прыгнуть.

— У меня есть другие вещи, которые тебе понадобятся, — сказал ему отец, будто точно знал, о чем думает Киф. — Полагаю, ты уже истратил большую часть денег, которые я храню в хижине, — не пытайся это отрицать. Знаю, что ты был там. Я могу узнать свою одежду. Кроме того, клянусь, следопыт реагирует на эту грань гораздо быстрее, чем другие, учитывая, сколько раз я им пользовался, хотя я давно им не пользовался. С тех пор, как узнал правду о твоей матери.

— Это должно заставить меня пожалеть тебя? — спросил Киф.

— Конечно, нет. Это еще одна наша общая черта, сынок. Никто из нас не ищет жалости. — Когда Киф не ответил, он прочистил горло. — Полагаю, у тебя есть какие-то вопросы…

— Не совсем. Я имею в виду, мне, наверное, любопытно, как ты мог потратить десятилетия, рисуя одно и то же скучное озеро снова и снова, и все равно не преуспеть в этом.

Челюсть отца напряглась, и по комнате прокатились волны негодования.

Киф ухмыльнулся.