Киф вздохнул и потер руки, пытаясь согреться, прежде чем заставить себя постучать громче.

Снова воцарилось молчание, и он прочистил горло и прохрипел:

— Эй?

Возможно, тот факт, что он мог говорить без каких-либо усилий, доказывал, что его чувства знали, что вокруг его никто не услышит.

Или, может быть, он просто отчаялся.

Температура продолжала падать, и он мог поклясться, что чувствовал, как у него в волосах образуются кристаллики льда.

— Здесь есть кто-нибудь? — Он попробовал еще раз, пошевелив пальцами ног, надеясь хоть немного прийти в себя.

Ни ответа.

Ни шагов.

Ни единого звука.

— Думаю, никого нет дома.

Почему-то, когда он произнес это вслух, это больше походило на факт.

Киф потянулся к двери, но замер, держа пальцы прямо над полированной медной дверной ручкой.

Что, если она заперта?

Скорее всего, так оно и было.

Люди известны своей особой скрытностью.

И хотя он не мог унять дрожь, он также не мог оправдать то, что разбил окно, чтобы проникнуть внутрь.

Но что, если хижина не была заперта?

Казалось, стоит проверить.

С другой стороны… Неужели он действительно собирался войти в незнакомый дом, скинуть обувь, развесить одежду сушиться и забраться в постель?

«ДА», кричал его замерзающий мозг. «Это всего на одну ночь… и если я постараюсь не слишком много трогать и приберусь перед уходом, они, вероятно, даже не узнают, что я был здесь!»

Хотя было бы немного странно, если бы они не знали, что он заходил… не так ли?

Казалось, он должен был хотя бы оставить записку с благодарностью или что-то в этом роде.

«Извините, что позволил себе войти! Не волнуйтесь, я не крал ничего из ваших вещей!

— Случайный парень, ночевавший в вашем доме.»

Ладно, да.

Возможно, это была не лучшая идея.

Но он должен был что-то сделать, чтобы загладить свою вину за вторжение в их личную жизнь.

Он выпрямился, вспомнив, что положил в свой рюкзак кое-какие мамины драгоценности.

Он планировал продать их, чтобы у него были деньги на еду и прочее, но он взял целую кучу, так что наверняка мог оставить себе кусочек.

Кому бы ни принадлежал этот дом, он, вероятно, все равно счел бы странным найти на своем столе ожерелье вместе с расплывчатой запиской, в которой говорилось: «Спасибо!», но у Кифа было чувство, что они успокоятся, как только увидят сверкающие драгоценности.

К тому же в темноте раздался новый вой… и он звучал гораздо ближе.

— Ладно, — решил Киф, выдыхая еще одно огромное облачко пара и закидывая рюкзак повыше на плечи. — Переночую здесь, а утром придумаю новый план.

Он повернул дверную ручку, прежде чем успел передумать.

Глава 6

— Эй? — позвал Киф, удивленный, что его голос звучит так уверенно.

Еще больше он удивился тому, что хижина действительно оказалась незапертой.

Дверная ручка остановилась на полпути, и он подумал, что это конец, но затем услышал тихий щелчок, и дверь со скрипом отворилась.

Он просунул голову внутрь.

— Хм… Надеюсь, вы не против, если я войду. Здесь правда холодно, и, по-моему, я только что слышал вой стаи йети.

Ему захотелось ударить себя, когда он вспомнил, что люди считали йети вымышленными существами.

Отлично.

Почему он не мог сказать «волки»?

— Хм, я имел в виду… ААААААААААААААААААААААААААА!

Яркий свет залил комнату, и Киф кинулся защищать глаза.

Когда его зрение приспособилось, он ожидал увидеть разъяренного человека, целящегося ему в голову каким-нибудь оружием.

Но в хижине было пусто.

Должно быть, сработал датчик движения и зажглась гигантская серебряная люстра.

Он привалился к дверному косяку, ожидая, пока его сердце перестанет так сильно биться.

— По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что здесь никого нет, — пробормотал он.

Его крик мог бы разбудить спящего гилона.

На самом деле, он бы не удивился, если бы Силвени услышала это на обратном пути в Хейвенфилд.

К тому же теперь он мог ясно видеть хижину, и казалось, что там уже давно никого не было. Все было пыльным, а в воздухе стоял затхлый запах, будто окна не открывались месяцами.

Хотелось надеяться, что это означало, что никто не появится, пока он будет там ночевать.