Киф покраснел и представил, как Фостер развеселится… хотя, после стольких раз, когда он дразнил ее за неуклюжесть, он это вполне заслужил.

Смотри под ноги.

В этот момент он не мог сказать, чей голос звучал в его голове — его или Фостер, — но это было прекрасно.

Пусть это будет иллюзия!

Он представил, как обнимает ее за плечи — чтобы сохранить равновесие, конечно, — и пытается сообразить, куда идет. Но по рассеянным взглядам было трудно сложить картину воедино.

Он знал, что дорожка огорожена металлическими перилами. А с одной стороны от него река. И толпа, которая становилась все больше и больше.

— Не думай о них, — приказал голос Фостер. — Посмотри на небо. Видишь, как светло?

Несмотря на то, что густые серые облака закрывали солнце, Киф мог сказать, что было намного раньше, чем в лесу, из которого он только что вышел, и это было очень странно.

Он забыл, что люди еще не придумали, как привязать все свои города к одному часовому поясу.

— Ты к этому привыкнешь, — пообещала Фостер.

Киф сомневался в этом. Но, может быть…

Он снова споткнулся, на этот раз о чьи-то ноги.

Их раздражение захлестнуло его, когда он отшатнулся и схватился за перила, чтобы сохранить равновесие.

Он не заметил, что толпа перестала двигаться.

Или что они выстроились в линию.

— Нам нужно выяснить, чего они ждут, — сказала ему Фостер.

Все, что он смог найти, это табличка с надписью «ДЕВА ТУМАНА», что не имело особого смысла.

Так назывался один из водопадов?

Название казалось странным, но у людей действительно было множество причудливых мифов и легенд, так что, возможно, они верили, что в воде живет какая-то волшебная девушка.

В его голове промелькнула картинка, которую он где-то видел — человеческий рисунок рыжеволосой девушки с зеленым рыбьим хвостом, — и ему захотелось спросить Фостер, действительно ли люди думают, что русалки выглядят именно так.

Но ее там не было… и как только он произнес эти слова, реальность обрушилась на него сильнее, чем падающая вода.

Эмоции обрушились на него со всех сторон, заставляя его голову пульсировать, а желудок скручиваться, когда в горле застрял новый обжигающий приказ.

НЕТ!

ДУМАЙ О ФОСТЕР!

Киф закрыл глаза и представил себе ее лицо, позволяя своей фотографической памяти запечатлеть каждую мельчайшую деталь.

Каждый отблеск золота в ее глазах.

Каждый теплый оттенок карего.

Ему приходилось рисовать Фостер несколько раз — это было частью его проекта «записывай свои воспоминания», когда он пытался найти то, что скрывала от него мама.

Но он никогда не мог передать глубину ее взгляда.

Ее глаза излучали слишком большую силу.

И удивление.

И страстность.

От них действительно захватывало дух.

Как и от нее самой, но она понятия не имела об этом.

Киф понимал почему.

Она выросла с мыслями о кучке завистливых детей, которые ненавидели ее за то, что она не такая, как все. И со временем все эти оскорбления стали казаться правдой.

Вот почему Кифу хотелось ударить Черного Лебедя за то, через что они заставили ее пройти.

Оставив ее одну в мире, которому она никогда не принадлежала, наделив ее способностями, которые она не могла понять или контролировать, и позволив ей поверить, что это ее вина, что она не вписалась в этот мир.

Конечно, они отдали ее в семью, которая заботилась о ней, но они также знали, что эта семья будет разрушена, и ей придется оставить все позади и начинать все сначала в месте, где ничто не имело смысла, а множество людей хотели ее убить.

И тогда они ожидали, что она спасет всех.

Решит проблемы, накопившиеся за несколько тысячелетий, без какого-либо реального плана, как это сделать.

Заставляли ее рисковать своей жизнью снова, и снова, и снова.

Толпа двинулась вперед, и Киф, не отрывая взгляда от своих ног, последовал за ней, пытаясь сосчитать, сколько раз Фостер чуть не погибла, чтобы отвлечься.

Ее похитили.

На Силвени напали возле убежища Черного Лебедя.

И кто мог забыть ледяную битву на горе Эверест, когда он впервые узнал, что за всем этим стоит Дорогая Мамочка?