– Ну да. Сериал. – Петр взял тяжеленькую кочергу, открыл камин, пошуровал дрова. – «Настоящие детективы», не видел?

Бывший старший копирайтер трагически мотнул головой.

– Не успел.

– Расскажи, как ты понял вообще? – вдруг спросил Петр.

– Что понял?

– Насчет тамплиеров.

– Блин, ну… – Герман завел глаза куда-то под потолок. – Как я раньше не понял, вот вопрос.

– Да, – согласился Петр. – Ты был полностью очарован своей персоной. Даже странно. Серега был уверен, что ты в первый же раз нас раскусишь. Идиотский карнавал. – Герман прижал кулак ко рту, изображая, что поперхнулся смехом. – А чего ты с Таней не остался? – продолжал выспрашивать Петр. – Надя сказала, ты ей понравился.

– Не знаю.

Третьяковский вздохнул. Петр засмеялся.

– Ну, может, и правильно, у нее только самые упертые остаются.

– Да, – согласился с блаженной улыбкой Герман, не совсем его понимая. – Да…

Они помолчали. Копирайтер потеребил подбородок, как будто что-то вспоминая.

– Кстати, Таня говорила, ты какие-то книги там по психологии пишешь.

– Он пишет диссертацию, – на пороге с китайским чайным столиком в руках появилась Надя. – Уже пять лет. Это у него хобби такое.

– Про что диссертация?

– Лечение депрессии: терапия розыгрыша, – как от зубов отскочило у жены, которая, кажется, была глубоко посвящена в дела мужа.

– Надь, можно я сам расскажу? – Петр, засмущавшись, принял чабань с гайванью и инструментами для церемонии, поставил все это на медвежью шкуру.

– То есть, – усмехнулся Герман, – я, типа, был подопытным?

– Не подопытным, а исследуемым. Твой случай у меня будет описан. А ты что, против?

– Нет. Конечно нет.

– Ну, вот и все. Садись на медведя.

Герман слез с кресла и лег на привале перед столиком, возле которого уже разместились с хорошо раскрытыми тазобедренными суставами в прямых и ровных позах лотоса с удовольствием поглядывающие друг на друга и отражающие это удовольствие Петр и Надя.

– Меня Таня вообще на эту мысль натолкнула, – хвастался Петр, залезая ложечкой красного дерева в душистый пакет с иероглифами и пересыпая листья в заварник.

– Мы ей столько о тебе рассказывали! – подхватила Надя.

– Да. У нее богатый опыт. Она многих на ченнелинг подсадила. Искренне во все это верит, вот что самое интересное.

– Но людям-то реально помогает? – лила воду на мельницу Надя.

– Да, я и не спорю. Танька многих вытащила. Серегу того же. И когда во время презентации я увидел, что у тебя точно проблемы… ты помнишь, ты чуть сознание не потерял, мы же все испугались.

– Да-да, – потер лоб Герман.

– Потом Надя еще рассказала о твоих видениях, о том, что ты на грани самоубийства…

– Я этого не говорила.

– Как – не говорила?

– Герман, прости. – Она сделала жалостливое личико. – Мне хотелось помочь.

– Да ладно, – отмахнулся Герман.

– В общем, я сразу решил, надо что-то делать, – продолжал Петр. – И мы придумали эту сумасшедшую историю про тамплиеров.

– Подождите, друзья, – замотал головой Герман, чувствуя, что улыбка стягивает его лицо острой уздой, и только сейчас начиная понимать масштаб беды, – это же какая спланированная акция получается.

– Помнишь, я тебе потом нагадала про звезду, когда ты засомневался.

– Вы даете. А Сергей?

– Сергей был не в курсе, – снова ответила за Петра Надя.

Молодожены обменялись взглядами. Петр недовольно покачал головой. Она снова отвечала за него:

– Герман, какая разница. Петя же профессиональный пиарщик. Ты себя отлично презентовал.

– Понятно.

Вот и для Германа Третьяковского настала очередь взять чашечку и отведать отличного молочного улуна.

– Жаль только, что ты с работы уволился… – задумчиво произнес Петр.

– Герману надо было все равно отдохнуть, – вступилась за него Надя.

– Ну да. Можно же опять устроиться, – предположил Магнитский.

– Знаешь, какой Герман копирайтер, какие он обалдленные бодикопи пишет! – зажглась Надя.

– Я могу поговорить с Роджером, – предложил Петр. – Если хочешь…

Герман кивнул.

Еще хлебнул чаю.

Еще раз кивнул.

– Слушайте, а у вас есть сахар? – спросил он.

– Ты пьешь зеленый с сахаром?!!

– Ну да.

– Надь, принеси сахар, пожалуйста, – приказал Магнитский.

Надя вскочила, исчезла. Через секунду появилась снова.

– Сахара дома нет.

Петр посмотрел на Германа. Герман молчал. Тогда он снова обратился к жене: