Шрифт:
– Ага.
– Он ведь восемь успешных бизнесов построил с капитализацией по миллиону долларов, – Магнитский почему-то разнервничался, стал жестикулировать, тыча пальцами в лицо Пророку, – а всего компаний у него четыреста, причем в разных областях. Это же какой гениальный человек! Состояние – пять миллиардов долларов. Звукозаписывающая студия, автомобили, железнодорожный бизнес, авиакомпания, банки, лечебная клиника…
Герман скрестил руки и посмотрел под ноги.
– Н-да.
Он в упор не видел ничего гениального в обычном дельце.
– Ну, и я тоже, – покачивался на волнах мантр Петр. – Всегда всем увлекался. Разными там ролевыми играми.
«К чему он клонит? – подумал Герман. – Хочет, чтобы теперь его послушали?»
– Например, стал средневековое оружие коллекционировать, представляешь, хотел Святой Грааль найти, – он хохотнул, – на самом деле никто из нас не исключение.
– В смысле?
– Да в любом. Что бы ты ни делал, главное быть счастливым. – Герман с сожалением посмотрел на эту выжженную изнутри плоть. – Эх, Герман, – словно услышав его мысли, вздохнул Петр. – Все книги уже написаны…
– И в результате ты стал маркетологом? – перебил его рассуждения Пророк.
– Да, – улыбнулся Петр. – Но довольно высокооплачиваемым.
Герман зевнул.
– Ясно. Как вы, кстати, с Сергеем познакомились?
– Со школы дружим… – Петр нервно ударил по клаксону. Они плелись за грязным трактором-петушком. – Чего он там телится? Говновоз. – Третьяковский улыбнулся. Интересно устроен человек. Думает, что спокоен, а на грани истерики. – Он драчуном был, – продолжал Петр. – Парень из спального района, что ты хочешь.
– А ты – как бы интеллектуальный центр? – улыбнулся Герман.
– Вроде того. Так мы по жизни и идем. Серега пробивает, я думаю.
Петр усмехнулся, покачал головой, потом резко взял вправо и наконец объехал трактор по встречке на опасном повороте.
– Я раньше тоже бренд-менеджером на сигаретах и алкоголе был, мясо ел, сейчас от всего этого отказался… – рассказывал он свою скучную историю. – Чем плохо – работаю в фармацевтической фирме. Да, к нашим лекарствам и особенно к ценам есть вопросы, но все-таки мы делаем доброе дело. Мне Индия во многом мозги вправила. Смотришь на этих счастливых людей в лохмотьях и думаешь: что же ты такой недовольный? Так что – на Гоа тебе понравится. Там будет много близких тебе людей… Заниматься саморазвитием – это единственное, что нам остается… сущности притягивают сущности… Надо еще на випассану сходить… Медитации как чистка организма… находиться в потоке… мастера тибетского буддизма… прервать внутренний монолог… она хороший учитель… никому не желаю зла… практики…
Петр говорил и говорил – задушевно, монотонно. Вязкая атмосфера ласково колебалась. Ом Мани Падме Хум. Когда они доехали до бензоколонки, стемнело. Герман спал.
Два
Домодедово. Стерилизованный общественный перевалочный пункт для благонадежных граждан – единственный аэропорт, принадлежащий частному владельцу, доктору социологических наук, поднявшемуся на челночном бизнесе. До начала регистрации еще полтора часа. Герман в голубых джинсах, в маминой гавайской рубашке, надетой из страха перед полетами под писательский кардиган, и с большой сумкой NBA (купил просто потому, что удобная) гулял мимо ресторанов: выхолощенных маркетинговых пауков, притаившихся между колоннами. Ресторан «Узбечка», оформленный, как советская мечта о доверчивой, наивной Средней Азии – глинобитный тандыр, резной плетень, ковры, искусственные ползучие растения – здесь вам рады, здесь вас не обманут. Лысые черепа взрослых мужиков, поклонников советских фильмов, нависли над накрытой поляной – водочка, салатики, закуски, – травят анекдоты про командировку. Чуть поодаль какая-то толстая тетя уговаривала худенькую девочку – «ешь, говорю, в самолете не покормят». Затем «Сбарро», недорогая сетевая пицца для всей компании, и тут как по заказу – пихающие друг дружку веселые студенты с рюкзаками: вылазка в Крым? Нет, там сейчас холодно. Скорее, неделя в Праге с ночевками в хостеле, с пивом, колбасками и смешными чешскими словами… А вот Vienna Cаfe – здесь более рафинированная публика: несколько пожилых дам под топингом яркого макияжа: скучающие рантье, собравшиеся приобщиться к искусству – прошвырнуться по магазинам в Милане. Рядом бизнесмен с ноутбуком – пара свободных минут, чтобы поработать в тихом месте: «Какой у вас пароль от вай-фая?» Девушка из хорошей семьи, читающая айпэд с белыми проводками в ушах, – станет самодостаточной и только потом выйдет замуж. Поодаль – баварская беседка Spaten, где группа футбольных болельщиков с пивом биомассой прилипла к экрану.
«В этом гигантском супермаркете все разложено по полочкам, – подумал Герман. – Выставлено в соответствии с законами мерчендайзинга. А вот известно ли вам что-то о странном человеке с большой сумкой NBA, в несовременной гавайской рубашке и писательском кардигане?» Его сумку просветили, самого Третьяковского просканировали психологи на входе – сложная система безопасности аэропорта уже определила пассажира в соответствующую, не представляющую опасности категорию. Конечно, кое-что им было известно. Кое-что, но не все…
Герман вспомнил вчерашнюю презентацию: крашеный шут в скорлупе, рак на сковородке. Какое несоответствие тому, что он чувствовал как миссию.
Пророк остановился у хипстерской закусочной «Вуаля». На черных стенах мелом написано меню, разные прикольные фразочки:
«Возьми насыщенного бургундского», – предложила она.
«Того, у которого такой богатый аромат и терпкий вкус с нотками граната?» – удивился он.
«Какое свежее мясо», – сказала она.
«Гм, и довольно ароматное», – подумал он.
Симпатичный парень с тоннелями в ушах обслуживал цветасто одетых бородачей, примостившихся за стойкой. Они выставляли напоказ чудесную растительность: усы Дали, Подковы, длинные и короткие Хэндлбар, бороды Утиный хвост и Франц Иосиф.
«Парикмахеры», – подумал Герман, топчась у витрины, – его тянуло туда, но почему-то он вернулся к беседке Spaten: просто выпить пива перед вылетом. Сел за барную стойку, кивнув фанатам. Устало скинул сумку NBА. Пусть думают, что он тоже спорстмен.
– Третьяковский!!! Офигеть…