— Не надо! — сорвалось быстрее, чем я успела понять, что говорю.

Не думая останавливаться, он прихватил кожу губами в таком месте, что мне пришлось вцепиться пальцами в простынь.

Сердце колотилось как бешеное, а голова кружилась уже не от вина.

— Ты свихнулся, черт тебя побери?..

Я сама не понимала, спрашивала или утверждала, но одно знала точно: смотреть ему в глаза я после этого точно не смогу.

Бруно выразительно фыркнул в мое бедро, и придержав второе колено, чтобы я не вздумала дернуться, поцеловал еще выше.

Мерзавец все чувствовал, и ему нравилось — и то, что я начинала дрожать, и то, что не могла собраться с силами, чтобы оттолкнуть его.

— Какой пыл, герцогиня… Определенно, да.

Одним уверенным движением завернув подол, он двинулся выше, и руки подломились. Я упала на спину, бестолково цепляясь за уже смявшуюсь ткань.

От первого же прикосновения меня выгнуло — слишком оно оказалось ярким, бесконечно постыдным. Он, черт его возьми, и правда, смотрел, но я не предполагала, что…

Сжав мои колени сильно, до новой волны дрожи, с которой я не могла справиться, Бруно притянул меня ближе, снова погладил ладонью живот, а потом губы сменил язык, и мне показалось, что на этот раз молния попала прямо в меня.

— Нет! Пожалуйста.

Я резко выпрямилась, сжала его волосы, не особенно надеясь на сколько-нибудь внятный ответ, но он и правда остановился.

Сидя перед ним в той же безмерно открытой и непристойной позе, я наблюдала, как он выпрямляется и тянется навстречу.

Оказалось, что смотреть на него прямо у меня очень даже получается — просто потому, что он надежно удерживал взглядом.

Обхватив меня за талию, Бруно притянул еще ближе, провел пальцами по моим губам.

— Ты так пугаешься, как будто он и правда тебя ни разу не раздевал.

Это было уже всерьез, без тени недавнего веселья, а короткий поцелуй в подбородок помог мне отмереть.

— Он никогда не смотрел.

Этого должно было оказаться достаточно, чтобы он понял, и он кивнул, подтверждая, что в самом деле так.

— Если бы я предполагал, что герцог такой дурак, похитил бы тебя раньше.

Он гладил мою спину, успокаивая, и я постепенно начинала дышать ровнее, хотя и держалась по-прежнему за его плечи.

— А разве ты меня похитил?

— Разумеется. Если посмотреть на ситуацию чуть иначе, получается, что ты в каком-то смысле платишь выкуп за возможность уйти отсюда однажды.

Серьезность в его голосе была настолько безупречной, что я невольно улыбнулась, хотя и чувствовала, что у меня дрожат губы.

— Ты сумасшедший.

— Да. Кто-то когда-то мне об этом уже говорил.

Лица Бруно я не видела, потому что он ласкал губами мою шею, но его ответную улыбку угадала безошибочно.

Его рука вернулась на внутреннюю сторону моего бедра, но теперь он гладил так мучительно медленно, но столь очевидно, что я не могла ни пошевелиться, ни возразить.

— Ты пахнешь травами, — он провел губами по моей щеке к виску, и мне оставалось только закрыть глаза, растворяясь в его голосе. — Ты принимала меры, чтобы не понести от него…

Что-то внутри екнуло и предательски оборвалось, но злость и страх на то, что кто-то раскрыл мою тайну, улетучились, не успев оформиться.

Пальцы Бруно на моей ноге сжались сильнее, и я распахнула глаза, не понимая причины.

Он уже лежал на мне, и я слышала, что его сердце колотится почти так же, как мое.

— Я обещала быть верной женой, но не матерью его детей.

Судя по всему, что я успела увидеть и услышать, это должно было его позабавить, но он оставался убийственно серьёзен.

— Думаешь, он не догадался бы рано или поздно?

Это был хороший вопрос, меня саму он занимал много бессонных ночей к ряду.

— Я рассчитывала исчезнуть до того, — самый безопасный ответ из всех, что я могла дать и ему, и себе, потому что о том, что сделал бы со мной Удо, убедившись, мне думать трусливо не хотелось.

Бруно, по всей видимости, придерживался того же мнения, потому что его пальцы сжались крепче, как будто он намеренно хотел оставить на мне синяки.

Как ни странно, ничего пугающего или неприятного в этом не было, а потом я и вовсе забыла о его странной реакции, когда он склонился ниже, смял губами мои губы.