Он осадил Удо прежде чем я успела раскрыть рот, и сделал это так естественно, что пол качнулся у меня под ногами.

За такое тот должен был обратить его в горстку пепла на месте, как обратил бы любого, посмевшего так дерзить.

Вместо этого Удо только повернул голову, послушно переключая внимание на него.

— Ты решил поучить меня хорошим манерам?

— Не знал, что в этом есть нужда.

Теперь в голосе Бруно слышались опасные, хотя и тщательно выверенные нотки.

Наблюдая за тем, как они прожигают друг друга взглядами, я на мгновение забыла и о том, чем это могло грозить нам обоим, и о том, что причиной этой опасности была я сама.

Ни один из них не собирался уступать, и что было ещё более удивительным, Бруно явно не чувствовал себя уязвимым.

— Что ж, — приняв наконец какое-то решение, Удо беззвучно коснулся ладонями подлокотников кресла. — Благодарю за напоминание. Но о моих манерах мы с герцогиней побеседуем наедине.

— Она никуда с тобой не пойдёт, ты же слышал.

Он не двинулся с места, пока герцог вставал, но я чувствовала, что он предельно собран и готов действовать.

Вот только я не понимала, как.

Зато мой муж, по всей видимости, понимал, потому что воздух в комнате начал ощутимо сгущаться.

— Нет. Не так. Ты, — он даже не взглянул в мою сторону, хотя обращался ко мне. — Сейчас приведешь себя в порядок, чтобы каждому свинопасу не было ясно, что ты блудливая дрянь. Выйдешь отсюда и вернёшься домой.

— Нет, — я не узнала свой голос, произнеся это. — Я взяла твои деньги, это правда. Забирай и уходи, но я никуда не поеду.

Удо повернулся и шагнул ко мне. По мере того, как он приближался, во мне крепла уверенность, что сейчас он ударит по-настоящему, но вместо этого он только сжал мой подбородок. Не так, как Бруно, а больно, демонстрируя свою власть.

— Думаешь, он будет тебя содержать? Ты просто не знаешь Бруно. Он приучит тебя есть со своей ладони, а потом наиграется. И ты либо отправишься обратно к отцу голодранкой, либо вынуждена будешь вежливо принимать в этом доме его шлюх. А я не приму тебя обратно, потому что мне не нужна жена, обслуживавшая лесника на глазах у всей округи.

Я замерла под его рукой, позволяя бросать слова как камни, потому что сейчас Удо был страшен. Его лицо оставаться бесстрастным, но светлые голубые глаза сделались почти синими.

В этом похожем на транс состоянии я не заметила приближение Бруно, но вздохнула с облегчением, когда он сбил руку Удо.

— Я же попросил быть в моём доме аккуратнее в словах, герцог Керн.

В этом обращении было столько затаенной насмешки, что я опешила, а Удо развернулся к нему, забыв обо мне.

— Ты забываешься.

— Не я один. Что ты сделаешь, выкрутишь ей руки и потащишь силой?.

— Если придётся. Место моей жены в моём замке.

— Я больше не хочу быть твоей женой, — я услышала себя будто со стороны, настолько решительно и хрипло прозвучал мой голос. — Ты меня не заставишь.

Удо бросил на меня полный презрения взгляд.

— Есть одна проблема, дорогая. Ты всё ещё ею являешься.

Это было правдой. Так же как и то, что после вмешательства Бруно дышать мне стало легче.

Даже допуская, что правы были они оба, хоть и каждый по-своему, я больше не чувствовала себя абсолютно одинокой. Именно эта сила помогла мне снова встретить взгляд мужа.

— Ты бы не дал мне развод.

— Разумеется, нет. Ты принадлежишь мне. И у меня нет времени разбираться в этих бреднях.

Я заставила себя вдохнуть и начать сначала.

— Удо…

— Замолчи, — он оборвал меня так резко, что я забыла всё, что собиралась сказать.

— Хватит, — Бруно встал между нами, одним решительным движением отодвинул меня себе за спину. — Герцогиня сказала, что никуда не пойдёт. А я не позволю тебе прикоснуться к ней, как ты, надеюсь, понимаешь.

Удо вскинул подбородок, принимая этот вызов, но, как ни странно, не атакуя первым.

— Значит ты предлагаешь договариваться?

Смотреть на него больше не было сил, и я уставилась в плечо Бруно, с трудом сдерживаясь от того, чтобы снова в него вцепиться.

Герцог Удо Керн никогда не был скуп, и он в самом деле возмутился не украденным кошельком. Он явился за мной и был настроен серьёзно.

— Я бы предложил тебе тихо развестись и забыть о существовании прекрасной Мирабеллы, но ведь так просто не получится? — Бруно всё ещё был насторожен, но, судя по тону, считал, что главная опасность миновала.

Глядя на него тяжело и с нескрываемым недовольством, Удо покачал головой: