И я бы тоже не стала прибегать к созданию параболы. Но у меня других возможностей стряхнуть с хвоста адмирала не было. Арлинт изначально умело загнал нас в патовую ситуацию. Потому я сейчас готовилась прыгать в гиперпространство под абсолютно немыслимым углом. Углом, который вернет Паари все, что он выпустит в нашу сторону, при этом слегка даже увеличив ускорение. Должен вернуть. И при этом я старалась не думать о том, что со мной будет, если модифицированные гены окажутся все же в большей степени земными и я не выдержу перегрузки. Надеяться на милосердие адмирала Паари глупо, арлинт явно для себя все решил. А значит, другого пути у меня нет.

Все получилось, будто по учебнику. Натянув предварительно кислородную маску в надежде, что она поможет подольше сохранить сознание ясным, я сорвалась с места с предельным ускорением, от которого все узлы катера протестующе заскрипели. Ирейс, похоже, что-то сообразил, потому что вскрикнул невнятно из-з маски:

— Тина! Ты…

И ошеломленно замолчал. Пока он проговорил два коротеньких слова, катер уже пролетел первую кривую до высшей точки параболы. Дальше говорить было бессмысленно, и килл это понял. А предпринять ничего не мог: до устранения опасности для живых ИскИн катера не разблокирует коконы.

Пилот когга, видимо, опешил от моей выходки. По моим подсчетам, он должен был произвести залп в тот момент, когда катер находился на наивысшей точке параболы. Или же, возможно, пилоту когга хватило опыта, чтобы с первых мгновений распознать траекторию параболы и грозящую коггу опасность в случае выстрела. Вот только доказать адмиралу он ничего не смог. Так или иначе, но белым сгустком энергии, как я видела на дисплее, когг плюнул в нашу сторону с большим запозданием. Я уже начала беспокоиться о том, что созданное мной искривление успеет рассеяться, а катер как раз завершит пролет по кривой. И энергия все-таки прилетит туда, куда ее и отправляли: нам в задницу.

Мои гены все же оказались недостаточно модифицированными. Организм не справлялся с нагрузкой. А может быть, просто нервное напряжение было слишком огромным. Так или иначе, но в тот момент, когда от когга отделился заряд плазмы, я ощутила, как по губе стекает тоненькая струйка чего-то горячего. В голове потихоньку начали гудеть колокола. Ухудшилось зрение. Пока не критично. Но сам по себе это был грозный симптом. Мое время осознанных действий подходило к концу. Впереди приветливо махало темной лапкой беспамятство. Но руки пока еще твердо удерживали виртуальный штурвал. И я упрямо старалась удержать сознание, фокусируясь то на том, как белый сгусток, вместо того чтобы догонять нас, мчится со все возрастающим ускорением по дуге, напрочь отказываясь атаковать катер Серена. То на том, как когг пытается суетливо свернуть в сторону. На экране я четко видела, как у него включились боковые, планетарные двигатели, используемые в вакууме открытого космоса лишь для незапланированных поворотов.

Перед глазами словно воочию предстала картина, как суетится тот, другой пилот, пытаясь вывести корабль из-под удара. Как проклинает меня. Казалось, я наяву слышу ругательства, которыми сыплет Паари. А плазма уже завершила облет параболы и отправилась обратно. Когг, несмотря на всю свою маневренность, не успевал.

По сути, от меня уже больше ничего не зависело. Все, что могла, я уже сделала: парабола удалась на славу. И даже с учетом того, что пилот когга не сразу отреагировал на мою выходку, пространство все равно осталось достаточно упругим для того, чтобы словно мячик от пинг-понга швырнуть заряд плазмы назад, в того, кто его и запулил.

Зрение уже не двоилось, а троилось. Расслаивалось на пласты. А еще мне казалось, что я слышала жуткие, грязные ругательства в свой адрес. Наверное, это были выверты организма, работающего уже за пределом возможностей. Или, возможно, в экстренной ситуации начали проявляться привитые модификации. Мне думалось, что второе. Потому что чудилось, что я вижу перекошенное лицо адмирала Паари, изрыгающего стоэтажные маты в мой адрес. Он догадался, что Серен уступил мне место за штурвалом. Догадался, что слова куратора Таира — ложь. Но было уже поздно. И для него, и для меня. Изменить ничего было невозможно. Когг не успевал увернуться, несмотря на свое состояние, я это видела четко. Да и моя песенка тоже спета. Это было понятно. Сердце работало через силу. С такими перебоями, что периодически мне казалось, что оно уже замерло насовсем. Так что Паари мог радоваться: в ад мы с ним отправимся вдвоем. Чтобы не было скучно…

Последнее, что я зафиксировала гаснущим сознанием, это яркую вспышку позади катера. Сгусток плазмы, предназначавшийся нам, пройдя по созданной мной параболе, вернулся на когг и угодил прямиком в неосмотрительно подставленный бок. В бок, за которым скрывался главный двигатель. Хорошо, что взрывы в космосе не опасны для других. Воздуха нет, взрывной волне просто не почему распространятся, подумала я, с трудом снимая руки со штурвала. Наш катер уже «прыгнул». Больше не нужно было насиловать свой организм. Через пару минут ИскИн разблокирует коконы, Серен возьмет управление на себя. Таир будет жить…

— Ей нужна медицинская капсула! Немедленно!

— Где я тебе ее возьму на катере?! А до Арганадала она не дотянет. Выжала себя досуха.

— Значит, нужно садиться на первой же попавшейся обитаемой планете!

— Ближайшая — это Тинау! Колыбель космических пиратов и всяческого сброда! Хочешь рискнуть нашими жизнями?

— Тина своей ради нас рискнула не задумываясь!

Пауза. Глухой звук удара. А потом:

— Прости, Серен! Можешь потом отдать меня под трибунал! Но в этот раз я не на твоей стороне!