Я закончила корректировать курс и откинулась на спинку своего кресла, не скрываясь, наблюдая за киллом. Ирейс на глазах обмяк и принял добродушно-плутоватый вид:

— Тина, дорогая моя, не забывай: я — плантатор, который выращивает запрещенные растения и который планирует заняться их обработкой, которая, о чудо, тоже запрещена!

Настроение мгновенно испортилось, и я огрызнулась:

— Не ерничай!

Килл не обиделся и не огрызнулся в ответ, просто усмехнулся моей реакции. А мне неожиданно пришло в голову, что прошлое и наша в нем вражда уже потеряли свою остроту, значение и важность. Что мы вполне можем нормально общаться. Как взрослые, здравомыслящие люди.

Наблюдавший за мной Ирейс хмыкнул:

— Не хочу даже думать о той «светлой» мысли, которая посетила сейчас твою голову. Может, вместо этого расскажешь уже, что тебя так напрягло? — и килл подмигнул мне с видом завзятого ловеласа, заигрывающего с молоденькой вдовушкой.

Я невольно рассмеялась и отмахнулась от бывшего однокашника:

— Да ничего такого! Просто вдруг сообразила то, о чем мне следовало догадаться самой и давно: вокруг курортной планеты просто не может быть столько космического мусора и астероидов. Они затрудняют судоплавание, усиливают риски. Если бы Эльдеус был по-настоящему здравницей, все эти преграды давным-давно бы уже удалили…

Ирейс моментально перестал улыбаться. Даже напрягся:

— А ведь ты права! Все просто как дважды два. Но об этом никто не подумал в моей конторе! Надо доложить…

— Как? — насмешливо перебила я. — Я же ретранслятор раскурочила! Яхта слепа, глуха и нема!

Ирейс сначала опешил, а потом скорчил мне очень выразительную гримаску:

— Очень вовремя! — А потом вздохнул: — Придется самим…

Я опять привычно огрызнулась, быстрее, чем осознала, что говорю:

— Вот если бы некоторое не отдыхали в ящиках, то может быть мне бы и не пришлось с гарантией разрывать связь «Шервариона» с внешним миром! — И почти сразу же опомнившись, виновато попросила: — Прости! Я еще не привыкла, что мы с тобой вроде как заодно.

На некоторое время в рубке установилась относительная тишина. Тихо шелестели и попискивали электронные приборы, следящие за курсом яхты, за состоянием двигателей, за системой жизнеобеспечения. Этот привычный фон делал молчание уютным. Следить за курсом и приборами яхты нужды не было. Я рассматривала сидящего в соседнем кресле килла и думала о том, насколько сильно он изменился. Насколько изменились мы оба. И что могло бы быть, если бы в Академии я его не ненавидела так, а он не доставал меня идиотскими шуточками.

— Тина, — через какое-то время позвал меня Ирейс, — раз уж ты сама нашла доказательства того, что на Эльдеусе свили себе гнездо черные генетики, поделись остальными соображениями. Что ты можешь вообще сказать о происходящем с точки зрения пилота? Может, ты заметила что-то, чего не разглядел я? И что теперь ты можешь сказать о своем контракте?

Ирейс смотрел на меня серьезно, я бы даже сказала, строго. И я заставила себя снова, с самого начала все обдумать. А потом покачала головой:

— Все соображения с точки зрения пилота я тебе уже сообщила. Добавить нечего. А вот что касается контракта в целом… — Я помедлила и призналась: — Теперь вообще не знаю, что и думать о причинах найма меня на работу! В свете моей догадки это все вообще теряет всяческий смысл: зачем нанимать кого-то левого и отправлять «Абату» в капсуле как паралитика туда, куда долететь без пропуска почти нереально? Устранить лже Абату? Но зачем так сложно? Доставить его на Эльдеус на самом деле? А как тогда они собирались следить за яхтой и проводить ее через пояса мусора и астероидов? Не понимаю, — покачал головой я. А потом замерла: — Разве что…

— Разве что — что? — Ирейс даже наклонился ко мне, мгновенно ухватившись за мою оговорку. Глаза-вишни блестели как у собаки, взявшей след.

— Одно из двух: — не стала я ломаться и выложила свои соображения, — либо отклонения от курса были запрограммированы изначально и имели целью вовсе не отвести яхту в ледяную бесконечность космоса на гибель, а провести нас в какой-то условный проход между метеоритными облаками и скоплениями мусора. Если такое возможно.

— Возможно, — хмуро кивнул сосредоточенный Ирейс. — Программисты там работают, будь здоров!

Я качнула головой:

— Я не об этом. А о том, можно ли запрограммировать мусор и метеориты летать по заданным траекториям, причем не по ровным, а по кривым.

— Вот этого не знаю, — ошеломленно моргнул Ирейс. — Была бы связь, попробовал бы связаться со своими и узнать. Но так…

— Не суть важно, — отмахнулась от него я. — Это просто любопытство. Тем более что я считаю свое второе соображение более жизнеспособным: настичь «Шерварион» в укромном месте, снять с него все, что интересует, а остальное бросить. В таком случае мой контракт выглядит более-менее логичным.