— Ты голодна? — внезапно спрашивает он, нарушая тишину.

Я удивленно смотрю на него.

— Ты ешь?

На его губах появляется небольшая улыбка.

— Иногда.

Я позволяю тишине наполнить пространство на мгновение.

— Я думала, ты питаешься черным кофе и мрачными мыслями.

Тео выдыхает через нос, качая головой. Но на его лице все еще сияет эта проклятая улыбка. Он кивает головой в сторону улицы.

— За углом есть одно место, ничего особенного. Но еда там хорошая.

— Мне не нужно ничего особенного, — говорю я, позволяя ему вести себя, и по моему телу пробегает дрожь от осознания того, что я иду с ним ужинать.

Небольшая лапшичная – такое место, которое, кажется, существует вне времени. Тускло освещенная, тихо гудящая жизнью, но никогда слишком оживленная. Воздух наполнен ароматом соевого соуса, жарящегося чеснока и бульона. Тепло проникает в мои кости, согревая после холодного воздуха снаружи. Я оглядываюсь, пока мы стоим у входа, ожидая, когда нас проведут к столику. Мои пальцы все еще покалывает после того, как они коснулись пальцев Тео, когда мы оба потянулись, чтобы открыть дверь.

Он похож на настоящего рыцаря, признаю.

Мы садимся за столик в задней части зала и внимательно изучаем меню. Когда официантка спрашивает, что мы будем заказывать, я полагаюсь на Тео, веря, что он знает, какие блюда здесь самые лучшие. Он делает заказ без колебаний. Две тарелки острой лапши, гарнир из пельменей и горячий чай для нас обоих. Мой желудок урчит в предвкушении. Раньше я этого не замечала, но сейчас просто умираю от голода.

— Так ты часто приводишь сюда женщин на поздний ужин, или я для тебя особенная? — я улыбаюсь, по факту шутя, но где-то в этом вопросе скрывается настоящая интрига. Я хочу знать, что он об этом думает. Обо мне. Но слишком боюсь спросить об этом напрямую.

Он резко выдыхает, качая головой. Но его выражение лица смягчается при моих словах.

— Я не делаю этого.

Я замираю.

— Не делаешь чего?

Он поднимает взгляд и встречается со мной.

— Этого, — он делает паузу. — Тебя.

Слова висят в воздухе между нами. Но, прежде чем я успеваю ответить, приносят еду. Из мисок с раменом поднимаются клубы пара. Запах восхитительный и аппетитный, он захватывает все мои чувства. Мы берем палочки и набрасываемся на еду, которая как раз то, что мне нужно после длинного вечера.

Мы разговариваем, и это дается нам легко. Никакой неловкости. Разговор просто течет. Он рассказывает мне о своих путешествиях, а я говорю о местах, которые хотела бы когда-нибудь увидеть. Мы обсуждаем его любовь к литературе, и я зачарована его речью, словами, пропитанными страстью. Быть здесь с ним так легко.

Я рассказываю ему о своем искусстве и о том, как мои родители никогда его не понимали. Никогда не ценили и не поощряли меня следовать за своими мечтами. Как они считают это отвлекающим фактором, а не будущим.

Тео внимательно слушает, не отрывая от меня взгляда. Его пальцы сжимают палочки, когда я подробно рассказываю о том, что говорили мне мама и папа. Наконец, он заговорил.

— Люди думают, что знают, что для тебя лучше... и когда ты не вписываешься в их рамки, они пытаются сломать тебя, чтобы ты вписалась в них.

Что-то в его голосе... он говорит из собственного опыта. Но я не хочу быть назойливой, поэтому не спрашиваю.

— Ты веришь, что люди могут измениться? — внезапно спрашиваю я, мой голос едва слышен.

Тео смотрит на меня, его профиль мягко освещен светом настольной лампы. Он не отвечает сразу.

— Да, — говорит он. — Но не ради кого-то другого. Только когда оставаться прежним становится слишком больно.

Я медленно киваю, обнимая себя за плечи.

— Раньше я думала, что если буду достаточно сильно любить кого-то, то смогу заставить его полюбить меня в ответ.

Это заставляет его взглянуть на меня.

— Ты больше в это не веришь?

— Я стараюсь не делать этого, — говорю я. — Но трудно отучиться от того, что вшито в твою кожу.

Мгновение он молчит. Затем слегка наклоняется вперед, опираясь локтями на стол между нами. Его голос тихий.

— Если это имеет значение... тебе не нужно заслуживать любовь, Софи. Те, кто тебя заслуживают, будут любить тебя безоговорочно.

У меня сжимается горло. Он говорит это искренне. Я чувствую это всем своим существом. Но несмотря на это, мне все равно трудно поверить.

Тем не менее, я говорю.

— Спасибо, — потому что это все, что могу ему ответить.

И, может быть, на данный момент этого достаточно.