Мы обсуждаем все: от искусства до музыки и кино... просто знакомимся друг с другом самым естественным образом. Его любовь к культовым классическим фильмам ужасов удивляет меня и заставляет любить его еще больше, так как я сама люблю кино. Правда, его музыкальный вкус, немного сомнителен. Но это можно простить.

Самое лучшее в нем – его смех. Я никогда не видела, чтобы он по-настоящему смеялся, пока не встретила его сегодня, и когда он смеется, вся комната озаряется. Это заразительно. И у него хорошее чувство юмора. В этот момент я убеждаюсь, что происходящее, наверное, сон.

Все это нереально – я здесь, с моим учителем, и провожу лучший вечер в своей жизни. Я не хочу, чтобы день заканчивался. Когда мероприятие подходит к концу, мы слышим, как кто-то зовет Тео.

— Тео, подожди!

Мы поворачиваемся и видим, как он идет к нам. Светлые волосы, худощавый, модно одет. Теплая, дружеская улыбка, на которую я быстро отвечаю такой же.

— Гэвин! Рад тебя видеть, дружище, — Тео обнимают, но на этот раз он, похоже, не против. На его лице расцветает широкая улыбка.

— А кто эта потрясающая девушка? — спрашивает Гэвин, беря меня за руку и нежно целуя ее тыльную сторону. — Наконец-то нашел себе пару?

Тео кашляет, застигнутый врасплох и явно не зная, как ответить.

— Это Софи. Софи, познакомься с Гэвином, — в животе у меня затрепетали бабочки. Он не представил меня как свою ученицу, не поправил предположение Гэвина, что мы здесь вместе.

— Приятно познакомиться, красавица, — он мило подмигивает, и я решаю, что уже люблю его. — Где ты был, Тео?

— Я вернулся домой.

— Черт, мы скучаем по тебе. Не исчезай так надолго.

Тео смеется.

— Не буду. Как дела на работе?

— Ну, как всегда. Сейчас период проверки заявок, так что я очень занят.

При этих словах Тео переводит взгляд на меня. Я вижу, как в его глазах загорается искра.

— Вообще-то, Софи – художница. И довольно талантливая. Софи... Гэвин работает в приемной комиссии SCAD2.

Я широко раскрываю глаза.

— Не может быть! Это колледж моей мечты.

Гэвин подозрительно прищуривает глаза.

— Подожди, сколько тебе лет?

Я бросаю взгляд на Тео, прежде чем честно ответить.

— Мне восемнадцать. В мае заканчиваю школу.

Тео кашляет, а Гэвин тихо смеется, поднимая брови.

— Немного молода для тебя, Тео, — я понимаю, что это шутка, Гэвин не из тех, кто судит других, особенно учитывая, что он не знает всех фактов.

— Она моя ученица, — Тео закатывает глаза. Ненавижу, когда он так говорит. — Софи, ты подавала документы в SCAD?

— Да... но для меня это слишком высокая планка, — я съеживаюсь, понимая, что вряд ли получу место. Начинаю испытывать неловкость. К тому же, мои родители никогда не одобрят.

— Ну, посмотрим! Дай мне свое полное имя, и я внимательно изучу твою заявку. Друзья Тео – мои друзья, — он подмигивает, и я озаряюсь счастьем. Не может быть. Это официально лучший вечер в моей жизни.

Я даю ему всю информацию, мы прощаемся, после чего, Гэвин устремляется в ночь. И вот... мы здесь. Мы остаемся стоять перед входом, толпа вокруг нас редеет, и мы вдыхаем свежий воздух. Между нами царит тишина. Я не готова сказать «спокойной ночи».

— Я провожу тебя до машины, уже поздно. Где ты припарковалась? — какой джентльмен.

— Довольно далеко... не нужно. Я сама дойду.

Он насмешливо отвечает.

— Ни в коем случае. Я хочу убедиться, что ты благополучно доедешь до дома, — не буду врать, его беспокойство вызывает во мне странные чувства.

Я поворачиваюсь в нужную сторону, и мы идем бок о бок. Достаточно близко, чтобы коснуться, но не касаемся. Тяжесть вечера все еще висит между нами, густая и наполненная напряжением. Холодный ночной воздух обволакивает меня, касаясь моей кожи. Мне должно быть холодно, но его присутствие согревает изнутри.

Сейчас, вне галереи, вне школы, с ним все по-другому. Границы между нами стираются, становятся тоньше, чем когда-либо. Один неверный, или верный, шаг может сбить нас обоих с пути. Я чувствую это всем своим существом.

Тео молчит, руки засунуты в карманы брюк, рукава по-прежнему закатаны. Он выглядит по-другому. Менее ухоженным, более растрепанным. Как человек, который не принадлежит к такому изысканному месту, как художественная галерея, хотя ранее он вполне вписывался в обстановку.