Я вздыхаю.

— Я не мог.

— Не мог или не хотел? — спрашивает она, прочищая горло и выпрямляясь. Одеяло, которым я укрыл ее, скользит по ее талии.

Я опускаю взгляд, не в силах смотреть на нее. Видеть ее такой, полуголую, в моем доме, на моем диване... вызывает во мне чувства, которых не должно быть. Которых не может быть.

Я подавляю эти чувства и еще раз напоминаю себе, что я ее учитель.

— Софи... Я не знаю, где ты живешь. Я не знал, кому позвонить. Я не мог просто так оставить тебя там одну. Не знать наверняка, кто мог бы тебя найти и с какими намерениями.

Ее губы слегка приоткрываются, как будто эта мысль даже не приходила ей в голову. Как будто она только сейчас осознает, насколько по-другому все могло бы сложиться.

— А ты... каковы ваши «намерения», мистер Хейс?

Я презрительно фыркаю, вставая со стула. Не могу больше выносить этот разговор.

— Я принесу воды. Она точно понадобится.

Я прохожу мимо нее, приближаясь к выходу из комнаты.

— Спасибо, — тихо произносит она, так тихо, что я едва слышу.

Я не могу сдержать улыбку.

— Пожалуйста.

Я задерживаюсь на кухне, чтобы привести себя в чувства. Чтобы отговорить себя от самоубийства и вернуться к реальности. Я хожу по тонкому льду. В любом случае, если все всплывет, меня, скорее всего, уволят. Но я могу хотя бы оставаться профессионалом, насколько это возможно в данной ситуации.

Наполнив стакан водой, я возвращаюсь и вижу, что она прислонилась к дивану, закрыв глаза.

Я прочищаю горло.

— Вот, пожалуйста. Еще я принес ибупрофен, если нужно.

Она улыбается, самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел.

Клянусь, если бы верил в судьбу, я бы подумал, что она издевается надо мной. Кого я так разозлил в прошлой жизни, что эта притягательность кажется мне судьбой? Какая больная шутка.

Она берет стакан, и наши пальцы касаются друг друга.

Я замираю.

Всего на секунду.

Не желая отдергивать руку.

Ее прикосновение пускает импульс, зажигая что-то, чего я не чувствовал уже слишком долго. Это что-то похоже на то, будто мое сердце снова забилось, после того как долгое время было холодным и мертвым.

Она подносит стакан ко рту, принимает лекарство и делает глоток воды. Ее глаза все время смотрят в мои, ни разу не отрываясь. Ее взгляд вопросительный, как будто она пытается что-то понять.

Понять меня.

Я – слишком сложная головоломка, которую не смогут разгадать даже лучшие игроки в пазлы.

Ей лучше навсегда забыть обо мне.

Мне тоже.

Я прерываю напряженный зрительный контакт и позволяю своему взгляду скользнуть по ее телу. Любуюсь ее обнаженными, нежными плечами. Изгибами ее декольте, которые опасно близки к тому, чтобы вырваться из платья. Изгибом ее талии, где она соединяется с бедром, прямо перед тем, как красное, пушистое одеяло закрывает мне вид на все, что ниже.

Затем двигаюсь. Отступаю, создавая пространство между нами.

Мне нужно уйти.

Я заставляю себя смотреть в пол, надеясь, что она не заметила, как я разглядывал ее тело. Она ставит стакан на кофейный столик и зевает, ее глаза снова становятся сонными.

— Тебе нужно поспать, — выдавливаю я из себя, слова как кислота в горле.

Она колеблется, достаточно долго, чтобы я почти снова посмотрел на нее.

Но это слишком опасно.

Затем она очень тихо говорит.

— А что, если я не хочу?

Я резко выдыхаю.

— Не надо.

В моем голосе слышится предупреждение.

Оно звучит резче, чем я хотел. Потому что, если она это сделает, если продолжит, то моя лишенная сна версия может убедить себя остаться здесь. Разговаривать с ней всю ночь. Позволить границам между нами продолжать рушиться.

А я не могу этого допустить.

Ее усталость берет верх, что является маленьким чудом, и она снова засыпает. Я накрываю ее одеялом, говоря себе, что это только для того, чтобы она не замерзла. Достаточно невинное действие.

А потом я решаю, что пора и самому поспать.

Я выхожу из комнаты, направляюсь к лестнице, но не без того, чтобы сказать последнюю фразу.

— Спокойной ночи, нарушительница.

Слова вырываются из моих уст, прежде чем я успеваю их остановить, и выключаю свет, не успев увидеть, улыбнулась ли она.

Софи

Солнечный свет падает на мое лицо, его тепло обволакивает, как объятия. Насыщенный аромат кофе витает в воздухе, проникая сквозь туман сна и вытягивая меня к сознанию. Я поворачиваюсь, и незнакомая текстура подо мной вызывает легкое беспокойство. Моя кровать не такая твердая. Мои простыни не пахнут так. Чистые, свежие и с оттенком чего-то несомненно... мужского.