В любом случае, я не собираюсь позволять ему держать все карты на руках. Если он делает вид, что ничего не произошло, ладно. Я тоже могу. В эту игру могут играть двое.

— Что ж, спасибо за комплимент, — говорю я сладким голосом, заставляя себя улыбнуться. — Если вы действительно сделали копию, надеюсь, хотя-бы поставите ее в рамку. Или заламинируете.

Я слегка наклоняю голову, наблюдая за ним. Проверяю его.

Его выражение лица меняется, взгляд на долю секунды становится более резким. Ровная спина напрягается, челюсть сжимается. Он пытается сохранить самообладание, но я все вижу. Я чувствую напряжение под его спокойной внешностью.

Он прочищает горло.

— Что ж, мисс Софи, — говорит он, и в его голосе внезапно появляется резкость. — Думаю, мы закончили.

И вот так, стена между нами снова встала на место.

— Приятного вам дня.

Он поворачивается к своему компьютеру, его тон даёт понять, что это конец разговора, будто он только что захлопнул дверь перед моим носом.

Я стою еще секунду, сердце колотится, а в голове пустота. Я хочу сказать что-нибудь умное или остроумное, но ничего не могу придумать. Поэтому просто поворачиваюсь и иду к двери, покачивая бедрами чуть больше, чем обычно.

И да, надеюсь, что он смотрит, как я ухожу.

Следующие два урока тянутся бесконечно долго. Они не только до слез скучные, но я еще и чувствую себя не в своей тарелке. К обеду я голодна, беспокойна и практически вибрирую от волнения. Я не могу сосредоточиться, не могу усидеть на месте. Как будто все утро задерживала дыхание и боялась, что, выдохнув, скажу что-то, чего не должна.

Я замечаю Сал у шкафчиков и цепляюсь за нее, как за спасательный круг, тяну ее за руку и веду нас мимо столовой.

— Мы уходим, — говорю я.

— Оооо, — протягивает она, улыбаясь и шагая рядом со мной. — Это просто случайный день, когда хочется прогулять школу, или ситуация по типу «мой сексуальный учитель только что посмотрел на меня так, как будто точно помнит, как мы прижимались на танцполе, и теперь мне нужна жирная еда и поддержка?»

Она даже не ждет, пока я отвечу.

— Ты определенно снова с ним разговаривала, — говорит она, практически вибрируя. — И он определенно выглядел хорошо. Весь такой правильный и задумчивый, вероятно, пытался не думать о том, как твои бедра прижимались к его.

— Сал, — стону я, но улыбаюсь. Ненавижу то, что она так хорошо меня знает.

— Так куда мы идем? Позже у меня тест, но я не слишком волнуюсь за свое образование. Есть косяк?

Я фыркаю.

— Косяка нет. Только отчаянная потребность в еде, которая не будет сожжена дотла кем-то, кто ненавидит подростков.

— Фу ты, как грубо. Бедная Донна. Она старается как может. Да здравствует королева обугленных куриных наггетсов.

— Пойдем в буфет в конце улицы, — говорю я, уже поворачиваясь к парковке. — Мне нужна жареная еда и час вдали от этого места, иначе я сойду с ума.

Мы быстро идем, как преступницы, которые пытаются скрыться. Я мельком оглядываюсь в поисках учителей, затем открываю джип. Я всегда паркуюсь в дальнем углу, возле выхода. На всякий случай. Наверное, это о чем-то говорит, но сегодня я не буду раскрывать своих карт.

Солнце безжалостно палит, и черное кожаное сиденье обжигает мне заднюю часть бедер, как только я сажусь. Моя машина некрасивая. Краска облупилась, кондиционер половину времени звучит, как будто задыхается, но она ездит, и она моя. У Сал машина покруче, благодаря ее родителям и их бесконечным деньгам, которые, кажется, растут на деревьях, но она по натуре принцесса-пассажир, поэтому мы обычно ездим на моей.

Она кладет ноги на приборную панель и драматично откидывает голову назад.

— Ладно, выкладывай. Насколько он был красив сегодня утром? По шкале от «ммм» до «пожалуйста, разрушьте мою жизнь, сэр»?

Дыхание перехватывает.

— Сал!

— Оу, не нужно тут никаких «Сал». Ты танцевала с ним всю ночь. Он купил тебе выпивку. Он кружил тебя, как в фильме Николаса Спаркса. А теперь, поворот сюжета, он твой чертов учитель. Я имею в виду, Софи. Ты буквально живешь в лихорадочном сне Wattpad.

Я стону и ударяюсь лбом о руль.

— Это так плохо.

— Это так круто.

— Он теперь мой учитель.

— Именно! Это запрещено. Восхитительно. Трагично. Как настоящий порнографический роман.

Я показываю ей средний палец, когда мы подъезжаем к парковке буфета.

Это место явно видало лучшие дни. Пол липкий, половина обоев отклеилась от стен, и каждый стол гарантированно шатается, сколько бы салфеток ни подкладывали под ножки. Но здесь пахнет чесночным хлебом, жареной курицей и дешевым уютом, так что я не жалуюсь.