– Я думал, ты не хочешь, чтобы я боролся, – в его голосе прозвучала нотка защиты. —-- Ты сказала, что не можешь меня видеть.

– И это всё, что тебе было нужно? Первое препятствие… и ты сразу сдался? Двадцать пять лет брака, трое детей, вся наша жизнь… и ты просто уходишь к другой женщине, даже не попытавшись всё исправить?

Анатолий вздохнул:

– Я не знаю, что сказать, Ксюш. Я запутался. Я... – он замолчал на мгновение, будто подбирая слова. – Я знаю, что поступил ужасно. Знаю, что причинил тебе боль. Но... я не могу просто так всё забыть и вернуться. У нас с Верой... это не просто интрижка.

Каждое его слово было как удар ножом. Не просто интрижка. Значит, он действительно любит её. Любит достаточно сильно, чтобы бросить семью, чтобы рискнуть отношениями с детьми, чтобы перечеркнуть всё, что было между нами.

– Я понимаю, – сказала я, хотя на самом деле ничего не понимала. Как можно было нас предать? Как можно было так легко отказаться от всего, что мы строили вместе? – Что ж, спасибо за честность. Хотя бы сейчас.

– Ксюш, дети... – начал он.

– Я не буду настраивать их против тебя, если ты об этом, – ответила я сухо. – Ты всё ещё их отец. Но ты сам должен объяснить им, почему выбрал Веру вместо семьи. Я не буду делать это за тебя.

– Понимаю. Я... поговорю с ними. Спасибо.

В его голосе звучит благодарность, и меня внезапно захлестнула волна ярости. Он ещё смеет благодарить меня? После всего, что сделал?

– Не благодари меня, Толя, – сказала я, едва сдерживая гнев. – Я делаю это не для тебя. Для них. А теперь извини, но мне нужно идти. Ужин сам себя не приготовит.

Я повесила трубку, не дожидаясь его ответа. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Мне хотелось кричать, хотелось разбить что-нибудь, хотелось выплеснуть всю эту боль и ярость наружу. Но вместо этого я глубоко вдохнула, сосчитала до десяти и вернулась в дом. Рагу нужно было доготовить. Детей нужно было накормить. Жизнь продолжалась, даже если моё сердце было разбито.

Уже у двери я бросила последний взгляд на розовый куст. Одна из роз начала увядать, её лепестки опадали один за другим. Странно, но это зрелище принесло мне какое-то мрачное удовлетворение. По крайней мере, теперь цветы соответствовали реальности нашего брака.

Глава 5

Ужин проходит в напряжённой тишине. Алина ковыряется в тарелке, не поднимая глаз. Кирилл ест молча, сосредоточенно глядя в стену перед собой. Я пыталаюсь начать разговор несколько раз, но получаю в ответ только односложные реплики. Что-то не так, и я чувствую это кожей.

– Ладно, – сказала я наконец, отложив вилку. – Что происходит? Вы оба ведёте себя странно.

Кирилл и Алина переглянулись, как будто решая, кто будет говорить первым. Наконец Кирилл вздохнул и повернулся ко мне:

– Нам звонил папа.

Я напряглась. Значит, Анатолий всё-таки решил сам рассказать детям о своём переезде к Вере. Что ж, может, это и к лучшему. По крайней мере, мне не придётся выбирать слова, чтобы не выставить его подлецом.

– И что он сказал? – спрашиваю я как можно более нейтральным тоном.

– Что живёт теперь у тёти Веры, – ответила Алина, и в её голосе прозвучало что-то похожее на обвинение. – И что это не временно.

Я кивнула:

– Да, я знаю. Он сказал мне сегодня.

– И это всё? – Кирилл посмотрел на меня с недоверием. – Ты просто... принимаешь это?

– А что я должна сделать, Кирилл? – я пожала плечами. – Насильно притащить его обратно? Умолять вернуться? Он сделал свой выбор.

– Но ты даже не пытаешься бороться! – вдруг воскликнула Алина, и я увидела слёзы в её глазах. – Ты просто отпустила его! Как будто тебе всё равно!

Я смотрю на дочь, ошеломлённая её вспышкой. Всё равно? Мне? После всего, что я пережила за эту неделю?

– Алина, – начала я осторожно, – ты не понимаешь...

– Нет, это ты не понимаешь! – перебивает она меня. – Папа сказал, что ты даже не захотела попробовать сохранить семью! Что ты сразу выставила его из дома! Что ты...

– Что я что? – я почувствовала, как закипает кровь. Анатолий представил меня виноватой? После всего, что сделал?

– Что ты последние годы была слишком занята домом и работой, – тихо сказал Кирилл. – Что ты перестала следить за собой, перестала интересоваться им, его работой...

Я не могла поверить своим ушам. Мой муж, который изменял мне три года с моей лучшей подругой, теперь обвинял меня в том, что я была плохой женой? И мои дети слушали его?

– Подождите, —-- я подняла руку, останавливая их. – Вы сейчас серьёзно? Ваш отец спит с другой женщиной три года. Лгал мне, вам, всем нам каждый день три года. Разрушил нашу семью. И вы... вы обвиняете меня?

Алина опустила глаза:

– Не только тебя. Но папа сказал, что ты изменилась. Что ты стала как... как домработница. Что вы перестали быть парой, стали просто родителями.