– Нет, – я покачала головой. – Это наши с ним отношения, Маша. Ты не должна вмешиваться. Он всё равно твой отец, и я не хочу, чтобы ты оказалась между нами.

– Но мам! Он не может так просто...

– Может, – перебила я её. – Он уже сделал это. И сейчас мне нужно время, чтобы решить, что дальше.

Маша внимательно посмотрела на меня и вдруг произнесла:

– Знаешь, я всегда думала, что вы с папой – идеальная пара. Я мечтала о таких же отношениях, как у вас.

Её слова были как соль на рану. Я тоже так думала. Я строила наш брак, нашу семью все эти годы, веря, что создаю что-то прочное и настоящее.

– Прости, мама, – сказала Маша, заметив выражение моего лица. – Я не должна была...

– Всё в порядке, – я попыталась улыбнуться. – Жизнь просто оказалась сложнее, чем мы думали. Но мы справимся. Главное, чтобы у тебя с Димой всё было хорошо.

После ухода Маши я почувствовала странное облегчение. Она знает правду, и мне не пришлось выставлять Анатолия в ужасном свете. Она сама всё поняла. Кирилл и Алина тоже знали, и хотя они реагировали по-разному, в целом они держались лучше, чем я опасалась. Кирилл был молчалив и замкнут, но это было его обычное состояние в последние годы. Алина больше плакала, но потом как-то собралась и даже стала помогать мне с домашними делами больше, чем раньше.

В общем, мы медленно, но верно привыкаем к новой реальности. К жизни без Анатолия.

Я как раз размышляла об этом, помешивая рагу для ужина, когда зазвонил телефон. Номер не определился, и я почему-то сразу почувствовала тревогу. Обычно неизвестные номера… это либо спам, либо неприятности.

– Алло?

– Ксения? Это Ольга, – голос соседки звучал странно взволнованно. – Ты дома?

– Да, готовлю ужин. Что-то случилось?

– Я... не знаю, как сказать... В общем, я сегодя видела Толю. Он приезжал за оставшимися вещами.

– И? – я не понимала, почему это должно меня волновать. Мы договорились, что он заберёт остальное, когда я буду на работе, чтобы избежать новой встречи.

– Он был не один, – в голосе Ольги звучало сочувствие. – Он был с Верой. И они... они грузили вещи в её машину.

Я замерла, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое оседает в животе.

– Ты уверена?

– Да, конечно. Я хорошо знаю Веру. Она даже поздоровалась, представляешь? Как ни в чём не бывало. Я сделала вид, что спешу, и прошла мимо, но потом смотрела из окна. Они уехали вместе.

Я молчала, не зная, что сказать. В голове крутилась только одна мысль: “Он переехал к ней. Так быстро. Даже недели не прошло”.

– Ксения? Ты там? Прости, если я... может, не нужно было говорить? – голос Ольги звучал обеспокоенно.

– Нет-нет, ты правильно сделала, – я наконец пришла в себя. – Спасибо, что сказала. Я... я должна была знать.

После разговора я выключила плиту, оставив недоготовленное рагу, и вышла на задний двор. Мне нужен был свежий воздух. Нужно было подумать.

Итак, Анатолий не просто ушёл от меня. Он сразу же переехал к Вере. Не к брату, как говорил. К Вере. Это значило, что он уже принял решение. В отличие от меня, ему не требовалось “время подумать”. Он выбрал. Выбрал не меня. Не нашу семью. Не двадцать пять лет совместной жизни.

Странно, но я не чувствовала новой волны боли. Может быть, я уже исчерпала лимит страданий за эту неделю. Может быть, где-то глубоко внутри я уже знала, что всё так и будет. Что он не боролся за наш брак не потому, что давал мне пространство, а потому что не видел в этом смысла. Потому что уже сделал выбор.

Я села на садовую скамейку и уставилась на куст роз, который мы с Анатолием посадили пять лет назад, в двадцатую годовщину свадьбы. Тогда он сказал: “Эти розы будут расти вместе с нашей любовью”. Какая ирония. Розы всё ещё цвели, а нашей любви больше не существовало.

Я достала телефон и набрала номер Анатолия. Он ответил почти сразу, голос звучал настороженно:

– Ксюш? Что-то случилось?

– Ты переехал к Вере, – сказала я без предисловий.

Пауза. Длинная, тяжёлая пауза.

– Кто тебе сказал? – наконец спросил он.

– Какая разница? Это правда?
– - мой голос звучал удивительно спокойно.

Ещё одна пауза, затем вздох:

– Да. Я собирался сказать тебе... Не хотел причинять ещё больше боли.

Я невольно рассмеялась, и смех вышел горьким:

– О, ты всегда так заботишься о моих чувствах, Толя. Только почему-то всегда после того, как разбиваешь мне сердце.

– Ксюш, послушай...

– Нет, это ты послушай, – перебила я его. – Ты солгал мне. Опять. Сказал, что будешь у брата. Что тебе нужно время подумать. А сам сразу побежал к ней. Ты даже не пытался бороться за наш брак, Толя. Даже не пытался.