Это не первый раз, когда он намекает, что следующие несколько дней станут для меня тяжелым испытанием, и это заставляет нервничать. Я уже познакомилась — и теперь ненавижу — его брата, который сыграл роль в нашем разрыве своей ложью и манипуляциями. Но это произошло в те времена, когда я была ассистенткой Генри, и нам приходилось скрывать отношения ото всех, включая отца Генри.

Я больше не работаю в Wolf Hotels, а Уильям Вульф мертв.

Неожиданно Генри наклоняется, обхватывает мой затылок и крепко целует в губы, в его дыхании ощущается сладковато-дымный привкус алкоголя. Я почти жду, что он сорвет с меня простыню и возьмет прямо здесь, под утренним небом, но он так же резко отстраняется. Выбравшись из шезлонга, он поднимает руки над головой и потягивается. А затем спускает трусы с бедер, позволяя им упасть на бетон. Он немного неуверенно держится на ногах, направляясь к краю бассейна, даже не пытаясь оглядеться по сторонам в поисках зрителей. Мы находимся на восьмидесятом этаже в пентхаусе Wolf Tower, и еще достаточно рано, чтобы в нескольких столь же высоких зданиях поблизости были наблюдатели.

Не то чтобы Генри волновало, если бы были.

Он плавно ныряет, поднимая небольшие брызги, и выныривает с противоположной стороны бассейна, чтобы ухватиться за бортик, проводит рукой по своим волнистым каштановым волосам и откидывает их с лица. Я подумываю сбросить простыню и присоединиться к нему, но он уже начинает наматывать круги, его прекрасно сложенное тело быстро и мощно рассекает воду.

Поэтому я сижу и тихо любуюсь несокрушимым Генри Вульфом, пока солнце поднимается над горизонтом.

Гадая, какие новые круги ада принесут следующие несколько дней.

***

Я изо всех сил стараюсь не одергивать подол платья, когда мы входим в главные двери похоронного дома. Это скромное черное платье-футляр, купленное вчера в «Saks», которое показалось мне подходящим для прощания. Это платье, а также пара классических черных туфель-лодочек с ценником, от которого я чуть не задохнулась, завершает тот сдержанный образ, к которому я стремилась. И все же я изо всех сил старалась выглядеть так, будто мне самое место рядом с Генри, провозившись с макияжем и прической почти два часа.

Тем временем Генри стоит, высокий и элегантный, одетый — как всегда — в идеально сидящий черный костюм и галстук. И носки в тон, которые я выбрала для него, пока он принимал душ.

— Готова?

— А ты? — Я вглядываюсь в его красивое лицо — лицо, которое мгновенно пленяет женщин всех возрастов, я знаю это, потому что бесчисленное количество раз наблюдала со стороны — и вижу стальную маску. Она прочно закрепилась на нем с тех пор, как он проплыл свои пятьдесят бассейнов и протрезвел. Это был единственный раз, когда я видела, как он теряет контроль. С тех пор он то появлялся в пентхаусе, то исчезал, но в основном отсутствовал, разрываясь между главным офисом Wolf и хлопотами по организации похорон отца. Он вел дела как обычно, а его эмоции были скрыты от всех.

Включая меня.

Но я не давила на него. Полагаю, он заговорит, когда будет готов.

Он проводит рукой по моей пояснице. Я чувствую тепло, исходящее от него, сквозь легкую ткань платья. Тяжело сглотнув, он ведет меня по коридору роскошного похоронного дома в самом сердце Манхэттена.

До начала церемонии осталось еще двадцать минут, и все же у входа в «Promenade Hall», где находится тело Уильяма Вульфа, уже собралась толпа людей всех возрастов. Мне не следовало бы удивляться. Новость о его внезапной смерти попала в «New York Times».

Бесчисленные взгляды устремляются в нашу сторону, когда мы приближаемся, и у меня внутри все сжимается от волнения. Большинство пялится на могущественного магната рядом со мной, но немалое число любопытствующих оценивающе разглядывают меня.

— Он знал немало людей, — бормочу я достаточно громко, чтобы услышал Генри, пока мои щеки начинают пылать от этого внимания.

— Сегодня здесь будет много сотрудников Wolf, чтобы отдать дань уважения. Плюс деловые партнеры и пресса. — Генри сдержанно улыбается и кивает ближайшей к нам паре средних лет, когда мы проходим мимо.

— Что мне говорить, если спросят, как я познакомилась с твоим отцом? — Вопрос, который следовало задать ему еще до того, как я вышла из лимузина.

— Правду. Что ты его совсем не знала, но очень хорошо знаешь его сына.

— Это хорошая идея?

— Конечно, хорошая. — Генри смотрит на меня, и его бровь взлетает вверх от раздражения, что я вообще позволила себе усомниться в его словах.

— Я просто не уверена, что ты все хорошо обдумал. — Хотя мы и не скрываем наши отношения, мы стараемся не афишировать их. Но в комнате, полной сотрудников Wolf, да еще и в присутствии прессы, новости о женщине, которая вошла под руку с «одним из самых завидных холостяков» в мире, как всем известно — его бывшей ассистентке, разнесется как лесной пожар. Готов ли к этому Генри?

Готова ли я?

— Я совершенно уверен, что да. — Едва заметная ухмылка касается губ Генри, когда он вкладывает свою сильную, мозолистую руку в мою и ведет сквозь толпу внимательных взглядов к тяжелым дубовым дверям, у которых стоит бесстрастный служащий.

Я не могу справиться с головокружением, которое охватывает меня при этом простом действии, несмотря на то, что нас окружает. Я знаю Генри. Он не сделал бы этого, если бы у него не было серьезных намерений на мой счет.

Двери захлопываются за спиной со зловещим стуком, оставляя нас в зале наедине с телом Уильяма Вульфа.