— Почему вы называете день апокалипсиса — первым?

— Потому что тогда умерла ваша цивилизация и началась наша. Во всяком случае в риторике Пришедшего, который считает нас… своими детьми, что ли? Своими Адамами и Евами.

— И ты веришь этому?

— Я не Седьмой. Я прагматик. Да, мы тогда родились. В смысле, по-настоящему, как Потомки. Прошли трансформацию — сразу или несколько погодя. Но это ничего не значит. Человечество просрало и себя и планету. И за сто лет ничего не изменилось. Разум, возможно единственный во вселенной, все еще на грани гибели. И продолжает уничтожать сам себя.

— Что значит…

— Что это Первый день отсчета до нашей полной и безвозвратной гибели.

— Пессимистично.

— Если среди вас до сих рождаются оптимисты — значит, вы действительно раса глупцов, как считают многие из наших.

Скай только хмыкнул. И правда. Время оптимистов закончилось давным-давно. Еще задолго до того, как сильные мира сего стали хвататься за свои ядерные чемоданчики и пускать их в ход.

— Мы пришли.

Это была дверь без всяких надписей. И она была не заперта. Второй прошел внутрь и Скай последовал за ним.

Это было небольшое, но высокое помещение. Юрий невольно почувствовал себя в стакане. И оно было полностью заполнено щупальцами и отростками Пришедшего — толстыми, безобразными и шевелящимися.

— И что это?

— Переговорная, — ухмыльнулся Второй. — Предупреждаю, вид процедуры может быть слегка шокирующим.

Он прошел в середину комнаты, повернулся к Скаю лицом, раскинул руки в стороны и закрыл глаза. Щупальца будто среагировали на это, отлепились от стен, острые концы со странным наростом стали будто искать что-то в воздухе, а потом резко, одна за другой — стали впиваться в спину Второго, тот молчал, продолжая стоять неподвижно, только слегка сотрясаясь от тычков. Когда щупалец стало больше десяти, они медленно подняли Второго в воздух и там он завис — облезлый подросток в очках, распятый на мясных щупальцах.

Единственное, что Артем точно понимал — это то, что он не хочет прихода Орды и смерти всех, кого он знает. И что он точно не хочет жить под пятой буквально потерявших человеческий облик правителей вековой давности. И то что все это пора прекращать.

Но вот беда — он ничего не мог поделать. Он безоружен, он прикован к стенке большого театрального зала, который будто украсили к спектаклю про ужасное и чужеродное.

Вот только это не спектакль. Это гребаная абсурдная реальность, в которой Пришедший лишь по случайности, видимо, все еще не сломал Теме шею.

Но раз он еще жив — что-то еще можно сделать.

Например, дождаться помощи. Собирательский мозг привык думать в парадигме одиночки: я заперт, я не выберусь. Потому что так это работает: собиратель Артем по прозвищу Фонарь ходит один и не любит никаких компаний. Никаких команд.

Но сейчас она у него есть. Какая бы ни была. И, раз самому сделать ничего нельзя, нужно довериться.

Один раз он потерялся в Пятне, и они его не бросили, хоть и сочли за погибшего.

Значит, помогут и сейчас. Миссия близка к провалу, да, но они еще не проиграли.

Будто отвечая на его мысли в общий шум техники, в разговор двух древних развалюх вмешался новый — очень знакомый! — звук.

И его источник не заставил себя ждать — прямо через главную дверь в партер влетел дрон Ильи. Он сразу же устремился вверх, воспарил над куполом и… вдруг ужасный скрежещущий писк заполнил все огромное помещение. Будто микрофон поднесли к колонке и акустика оперного зала послушно разнесла этот невыносимый звук по всему помещению.

Трансляция, догадался Артем. Илья запустил трансляцию на своем робошпионе и тот каким-то образом резонирует с Пришедшим, который, надо думать, продолжает ее без остановки, даже сейчас, общаясь с Паниным. Вот что значит многозадачность! Жаль, что ради этого нужно превратить себя в мясную амебу размером с здание.

Писк подействовал — туша под куполом задрожала и будто даже сморщилась, от чего приняла забавное сходство с мошонкой, удавка на шее и на конечностях исчезла, и Артем оказался на свободе!

Что, правда, привело к свободному падению с нескольких метров высоты. Артем приземлился на ноги, тут же попытался скомпенсировать падение, нырнув вперед и вбок и… в итоге растянулся на полу, стеная от боли в коленях и в поврежденном от удара об пол плече. Но хотя бы ничего себе не сломал!

Он поднялся, быстро оглядываясь, ожидая нападения синта, но того нигде не было видно — в том числе и на стуле, на котором он сидел некоторое время назад.

Свист тем временем прекратился и робошпион, заделав сложную петлю, полетел обратно ко входу, где уже появилась фигура в силовой броне.

Но дрон не успел достигнуть хозяина — мелькнула тень, грохот, искры и прямо перед входом на колене стоит Панин, а его кулак, упертый в землю, полностью окружен пробитым насквозь искрящим робоглазом.

— Так и думал, что надо было сразу уничтожить эту штуку, — сказал Роман и поднялся на ноги. Отряхнул руки для вида.

— Что это значит? — металлический голос Ильи, который занимал весь проем, в акустике зала звучал словно гром с небес.