Второй снаряд лег на дорогу перед провалом — и еще один значительный кусок земли со шлепком съехал в овраг. БТР завелся — непонятно, кто прыгнул на место водителя и, задом, двинулся прочь. Снаряды продолжали падать, взметая пыль, осколки чиркали по асфальту и глухо впивались в глинистый склон.

Пора было сваливать. Тема вскочил и уже не скрываясь побежал прочь и вверх по склону, надеясь, что команда про него не забудет и подберет позже. Он обернулся как раз в тот момент, когда снаряд угодил под стену, за которой он залегал — во все стороны брызнуло смертоносное кирпичное крошево.

Тема добежал до обрушенного путепровода через железнодорожные пути, кубарем скатился вниз, голова чудом остановилась в сантиметрах от острого выступа бетонной шпалы.

Он все еще слышал звук движка за разрывами, а значит Максимов не приказал рвануть обратно изо всех сил. Наверняка они спрячутся там, где не страшен навесной огонь, а это значит — под частично обрушенной развязкой на мост, который они проехали сразу перед тем как встать у оврага. Поэтому Тема вскочил и побежал по вросшим в землю развороченным путям, они полого сворачивали направо — как раз куда ему и было нужно.

Минометный обстрел — а это, несомненно, был он, — прекратился.

Вот это, конечно, дружественный и дипломатический прием, думал Артем, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о неудачно вылезшие костыли. Где-то впереди должна быть станция и справа от нее — руины развязки. Лишь бы они были там…

Внутри закипала злость. Не на гулей, а на то, что сраный особист оказался прав, а он, Тема, не прав. Жители Пятна даже не попытались поговорить. Они сразу атаковали — снайпер подстрелил Ская, а затем навел минометчиков.

Мы их ничем не спровоцировали. Да, мы едем на военном транспортере, но это — от радиации… Должны же они понимать, что людям здесь без защиты не выжить.

С другой стороны, если лингвисты правы, то гули считают обычных людей низшим сортом, будущими рабами. И в этом плане, конечно, ничего удивительного.

Он добрался до развалин станции — справа вырос горб дорожной петли, которая более-менее уцелела. Забрался на раскрошенную эрозией бетонную платформу, чтоб тут же с нее сойти в плотный, но явно больной, бурого цвета, бурьян.

Никаких троп и дорожек, конечно, тут давно не сохранилось, начался уклон — трасса лежала ниже железки. Приходилось правильно ставить ногу и следить, что под подошвой надежная опора, а не какой-нибудь кусок предательски скользской глины. Это было привычно — обычные дела в пустошах, и Артем почувствовал себя увереннее.

Он добрался до первой бетонной опоры — она вся была искрошена и покрыта дырками, будто язвами. На ум пришло слово “ноздреватый”. Да. Ноздреватый бетон.

Говорят, раньше люди умели делать бетон, который держался тысячелетиями и ничего ему не было. Это явно был не он.

Тема пытался прислушиваться, но движка не слышал. Заглушили? Или заглохли? Или… Почти наверняка место водителя занял Панин, точнее чертова железка Нового Союза и мало ли что он мог учудить.

Зато само Пятно издавало очень много звуков. Это было не совсем так, как разговаривала пустошь, но все же похоже. И гораздо-гораздо беднее. Скрипы — но не сосен друг о друга, а какое-то старое ржавое железо страдает на ветру. Потрескивания — будто кто-то ступает по веточкам, но вокруг нет ни веточек, ни чьих-нибудь, за исключением артемовых, ног. Шелест — но не листьев, а какого-то неопределенного довоенного мусора.

Артем зашел под изгиб эстакады и руины развязки появились перед ним во всей красе. Ближайшее хорошее укрытие для транспортера — это съезд, проходящий под этим изгибом, но там было пусто. Справа — уцелевшие пролеты основного путепровода, но и там никого.

Он добрался до трассы — здесь все просматривалось и нигде не было ни следа БТРа. Не угадал, с досадой подумал Артем. Они приняли какое-то другое решение. Не укрываться, а… что?

Что мог предпринять капитан Максимов, явно взявший на себя командование теперь в полной мере? Или что мог натворить говорящий андроид, если он захватил управление?

Тема удивился сам себе, но больше всего он переживал за Ская — вообще-то чужеземца, который возможно имеет какие-то свои тайные интересы здесь. Однако он ранен и у него нет защиты в виде силовой брони.

Собиратель напряг весь свой натренированный в пустоши ум, чтобы вспомнить детали обстрела. Вот он начинается — мины ложатся широко, то ли потому что пристрелка никакая, то ли потому что хотят захватить большой радиус, так как не уверены, где именно прячется людская машина.

Он бежит прочь от своей кирпичной позиции — и звуки напряженно работающего движка четко слышны, транспортер стронулся и куда-то двинул.