Он спустился ещё на пару пролётов, чувствуя, как внутри всё дрожит не от напряжения, а от непонятной радости тела, которое только что доказало: оно умеет успевать.

День в универе был загруженным. Пары шли подряд, как по конвейеру: лекция, практическая, лабораторная.

На первой же паре по математике он поймал ещё один странный эффект.

Преподавательница, Елена Сергеевна, писала на доске громоздкое выражение, объясняя метод решения. Мел скрипел, формула растягивалась, как змея. Раньше он бы просто переписывал и старался не упустить шаги.

Сегодня он глянул, и формула разложилась у него в голове на блоки.

Как в том сне: на части и связи. Там, где раньше он видел сплошной набор букв, появились как будто подсвеченные элементы: вот это — ключевое преобразование, вот это — можно сократить, вот здесь — та самая ошибка, из-за которой народ всегда вылетает.

Он даже не успел удивиться — просто аккуратно переписал, отмечая для себя, где логика.

— Лазарев, — Елена Сергеевна неожиданно повернулась к аудитории. — Вы, я вижу, внимательно смотрите. Пойдёте к доске?

Он вздрогнул, но поднялся. Под чужими взглядами дошёл до доски, взял мел.

— Продолжите, — сказала она. — Вот отсюда.

Раньше в такой момент он бы брал паузу, вспоминал, листал конспект глазами. Теперь почему-то не пришлось. Рука сама написала следующий шаг. Потом ещё один. И ещё.

Он не чувствовал себя гением, скорее… как человек, который много раз уже делал то же самое, рутина. Заметил, что мел он держит иначе — ближе к концу, контролируя нажим, чтобы не ломался.

— Так, — Елена Сергеевна подошла, посмотрела на формулы. — Неплохо. Даже очень. Садитесь.

Возвращаясь на место, он чувствовал, как Данила вонзает в него взгляд.

— Ты кто? — прошептал тот. — И что ты сделал с моим туповатым другом?

— Это был простой пример, — так же тихо ответил Артём, садясь. — Иди конспектируй.

— Простой пример, — скривился Данила. — Только у меня от него глаз дёргается уже третий месяц.

Он сделал вид, что не слышит. Но внутри шевельнулось — опять — то ощущение: что-то вмешивается в его мысли, упорядочивает их. Не забирает контроль, просто ставит правильные полочки.

На складе вечером было оживлённо. Грузовиков приехало сразу два, один за другим. Кладки, коробки, крики, запах картона, пыли и дешёвого кофе из автомата.

— Лазарев, — махнул ему начальник смены, крепкий мужик по фамилии Смолин. — Отлично, что подтянулся. Вон туда, к паллетам. Аккуратно — там стекло.

Артём кивнул, натянул перчатки и пошёл к своим коробкам.

Работа на складе раньше выматывала. Тайно он её даже ненавидел — за однообразие, тяжесть и то, что после неё мозг превращался в кашу. Но в этот день произошёл странный сдвиг: тело работало как хорошо смазанный механизм.

Раньше он чувствовал, как каждая тяжёлая коробка тянет из него силы по кусочку. Сейчас — словно кто-то заранее подсчитывал, как поставить ноги, как повернуться, чтобы нагрузка распределилась правильно.

Он поднимал коробки, переносил, ставил — и почти не ловил привычного «ломает спину». Пульс поднимался, но не зашкаливал.

— Ты чего такой резвый? — спросил напарник по смене, Славка, сутулый парень с вечной сигаретой за ухом. — Тебе премию выдали?

— Нет, — сказал Артём, ставя очередную коробку. — Просто спал нормально.

— О, — уважительно хмыкнул Славка. — Это сейчас по нашим меркам суперспособность.

Ближе к середине смены произошла маленькая катастрофа, которую они потом ещё долго обсуждали.

У дальнего ряда паллет пошло что-то не так. Старый деревянный поддон подкинул сюрприз — ножка дала трещину, и колонна коробок начала медленно, с противным хрустом, заваливаться.

— Э, э, э! — крикнул кто-то.

Славка заматерился, бросаясь вперёд. Смолин развернулся, но был далеко. Всё это заняло секунду, но для Артёма происходящее как будто растянулось.

Он увидел, как верхняя коробка с глухим дребезжанием срывается с края, под ней — ещё, ещё… А под ними — девушка из смены, Таня, миниатюрная, с тонкими руками, которая как раз тащила пустой паллет.

Она подняла голову, глаза расширились. Шанс, что она успеет отскочить, был… почти нулевой.

Для Артёма — почему-то нет.

Мир опять чуть смазался по краям. Он бросился вперёд, не думая о том, что делает. Ноги сами нашли опору, он инстинктивно подался вбок, плечом врезался в Таню, отталкивая её из траектории падения, а другой рукой ухватил злосчастную верхнюю коробку.