Шрифт:
Я закатываю глаза, но втайне мысленно начинаю перечислять свои другие таланты.
Танцы.
Выпечка — я готовлю потрясающие торты и умею украшать их как профессионал.
Хм.
Я умею кататься на роликах.
Раньше играла в футбол.
Я не боюсь высоты и пауков.
Черт, это не таланты, но поднимите руку, если считаете, что они должны быть!
— Кроме футбола, чем еще ты занимаешься? — интересуюсь я вслух.
— Мне нравится наука. Меня завораживает Солнечная система.
Мои брови поднимаются вверх.
— Это, конечно, интересный факт. — И неожиданный. — Если бы ты не играл в футбол, чем бы занимался в своей жизни?
— Я бы также учился в колледже, очевидно, изучал бы естественные науки. Может быть, я бы стал инженером? Хотя это трудно представить, ведь мне не позволяли думать самостоятельно.
Он говорит это так небрежно, что до меня сначала не доходит, но, когда доходит, я замираю над мячом, по которому собираюсь ударить, и смотрю на него.
— Что это значит?
— Это значит... — Он не уверен, что ответить. — Неважно.
Теперь мои руки лежат на бедрах, нога упирается в бетонный бордюр, а клюшка используется как трость.
— Ты собирался что-то сказать, так скажи. Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе не разрешали думать самостоятельно?
— Ты знала моего отца.
Четыре слова.
Короткие слова, которые бьют по сердцу.
Я медленно киваю.
Я действительно знала его отца, но никогда не встречалась с ним лично. Если бы встретила, то, наверное, намочила бы штаны. По словам Грейди, который проводил больше всего времени в доме Колтеров, он был жутким засранцем.
— Не хочу оскорблять его дух, говоря о нем плохо, но... — Он пожимает плечами. — Мой отец хотел, чтобы мы играли в мяч. И мы все играли в мяч, и точка. Он даже нечасто бывал рядом, но если бы узнал, что мы проводим время как-то иначе? — Дрю тихо присвистнул. — За это пришлось бы заплатить.
Знаете. Вы видите таких людей, как Дрю Колтер... и его братьев, которые занимаются одним и тем же видом спорта. И никогда не задумываетесь, что происходит за закрытыми дверями. Все, что вы видите, это четыре симпатичных (очень симпатичных) брата, выросших в богатой семье со знаменитым отцом и красивой матерью, и никогда не задумываетесь о том, какое эмоциональное давление это могло оказывать на них.
На всех них.
Представьте, что у вас нет выбора.
Конечно, у всех нас есть выбор, но представьте, что у вас его нет. Каково это?
— Мне жаль.
Он отряхивается от этого с этой приятной, красивой ухмылкой.
— Не забивай себе голову. Все обошлось.
Я все еще застыла на одном месте, как статуя.
— Но...
Он склоняет голову набок, ожидая моих следующих слов.
— Ты вообще хочешь играть в футбол?
Проходит секунда.
Потом еще одна, потом двадцать.
— Наверное.
На самом деле это не ответ — не совсем — особенно когда ему потребовалось так много времени, чтобы ответить на вопрос. Но я всего лишь младшая сестра его лучшего друга. Мы не друзья в прямом смысле слова, и я не его доверенное лицо. Кто я такая, чтобы лезть в его личные дела?
Его ответ заставляет меня грустить.
Но я улыбаюсь.
Затем прикусываю нижнюю губу и наношу удар по мячу.
ГЛАВА 11
ДРЮ
МОЮ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ МОЖНО ОХАРАКТЕРИЗОВАТЬ ОДНИМ ПРЕДЛОЖЕНИЕМ: ЧТО Ж, ВСЕ ПОШЛО НЕ ТАК, КАК ПЛАНИРОВАЛОСЬ.
«Ты вообще хочешь играть?»
Я заколебался.
«Наверное».
И зачем я только взяла и ляпнул такое?
Наверное.
Лучшим ответом было бы: Да, конечно! Да.
Все ответы лучше, чем «наверное».
Я идиот, но она заставляет меня нервничать. От ее пристального взгляда я судорожно сжимаю в руке клюшку.
«Ты вообще хочешь играть?»
«Наверное».
Уф.
— Конечно, я хочу играть в мяч. Я бы не стал этого делать, если бы не хотел.
Тесс не выглядит убежденной, но пожимает плечами и идет ставить свой маленький зеленый мячик к следующей лунке. Технически это должен был быть легкий бросок, но она промахивается, потому что слишком сильно замахивается, и мяч отскакивает от задней стены. Она не так уж хороша в мини-гольфе, но я считаю, что это потому, что она не любит соревноваться и, следовательно, не концентрируется и не пытается победить меня.