Нарезанные яблоки.

Я не могу поверить своим глазам.

— Очевидно, мне помогли. — Он прочищает горло. — Я думал, что на здешних дорогах половина вещей сломается. Каждый раз, когда попадал в выбоину, я чуть не обделывался.

— О.

Дрю протягивает мне тарелку из небольшой стопки и несколько столовых приборов. Несмотря на то, что это можно есть руками и вилки не нужны, атмосфера здесь просто неземная.

Потрясающая.

— Ты расстроился, что я уезжаю завтра после того, как устроила ту маленькую истерику?

— Я не думаю, что это была истерика. Ты имела полное право расстроиться из-за того, что я назвал тебя другом.

— Я действительно слишком остро отреагировала.

Он не соглашается со мной, но и не опровергает мое заявление.

— Ты выглядишь сегодня мило.

Я широко развожу руки.

— Ты сказал мне одеться удобно и непринужденно, вот я и оделась.

— Я хочу обнять тебя.

— И обнимешь?

— Да, конечно. После того как мы закончим есть.

После того как мы закончим есть?

— Планируешь уложить меня на сеновал?

— Нет. — Он кладет в рот оливку и задумчиво жует. — В кузов грузовика.

Я перевожу взгляд на заднюю часть грузовика. Там полно одеял и квадратных подушек.

— Подумал, что мы могли бы понаблюдать за звездами.

Понаблюдать за звездами?

Я чувствую прилив предвкушения.

— Это так романтично. — Клянусь, я чувствую, как мое сердце трепещет в груди. И в желудке тоже.

Он бесстрастно пожимает плечами.

— Эй, это классический киношный ход, и не зря.

— Это была твоя идея?

Еще одно пожатие плечами.

— В основном. — Он делает паузу. — Дрейк и Дейзи помогали. Он хотел, чтобы я развесил гирлянды и включил музыку, но у меня не было времени разбираться во всем этом.

Беспроводная колонка?

Колонка из грузовика?

Прекрати, Тесс.

— Что ж, все идеально. Я бы ничего не стала менять.

Он обдумывает мои слова.

— Если бы ты могла изменить что-то одно в последних трех месяцах, чтобы это было?

О, мы переходим к серьезным темам, да?

Мне нужно подумать над его вопросом, потому что если бы что-то было сделано по-другому или изменилось, мы могли бы не находиться здесь, в этот момент. А именно здесь я и хочу быть.

— На самом деле, я не знаю. Наверное... — Я думаю. — Наверное, я бы раньше сказала тебе о своих чувствах к тебе. И я бы позволила тебе первым начать действовать, а не набрасывалась на меня, как озабоченный подросток. — Я смеюсь, несмотря на то, что говорю серьезно.

— Не думаю, что на свете найдется мужчина, который возражал бы против того, чтобы умная, веселая и красивая девушка набросилась на него.

— Я знаю, но ты понимаешь, о чем я.

Он кивает.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— А как насчет тебя? Что бы ты сделал по-другому, если бы мог вернуться в прошлое и все изменить?

Он делает задумчивое лицо.

— Понятия не имею. Может быть, то, как все сложилось с Грейди. Мы долгое время были друзьями, и нет никакого смысла в том, что он злится из-за того, что мы вместе. Он знает меня. Он знает, какой я парень, и его гневу нет логического объяснения.

Мой взгляд перемещается на место на его губе, где была рана, и я вздрагиваю.

— Ты самый лучший парень из всех, кого я знаю.

Я говорю это, потому что это правда.

Дрю Колтер — лучший парень из всех, кого я знаю, и последние две недели доказали это.

— Перестань, ты заставляешь меня краснеть, — упрекает он, опустив голову.

— Но это правда. — Я съедаю оливку.

— Все было бы проще, если бы он не вмешивался.

Тоже правда.

Пока длится вечер, мы разговариваем и смеемся, наши слова несут в себе груз общих чувств. С каждым мгновением я чувствую, как связь между нами становится все крепче, как углубляются наши отношения в этой чарующей обстановке.

А как могло быть иначе?

И тут Дрю достает из кармана маленькую коробочку. Мое сердце учащенно бьется, когда он открывает ее, показывая изящное золотое ожерелье. На нем висит крошечный кулон в виде звезды с маленьким бриллиантом в центре.

— Знаю, это может прозвучать банально, — говорит он с самоуничижительной улыбкой, — но... — Он прочищает горло. — Каждый раз, когда ты будешь смотреть на него или надевать, я хочу, чтобы ты вспоминала эту ночь, эти звезды... — Его голос дрогнул. — Детка. И как сильно ты мне дорога.