Шрифт:
Машинально кладу пузырек в карман и встаю.
Андрей открывает дверь, входи внутрь. И я делаю шаг за ним.
Глава 11. Бог снов
Василиса
Я вхожу в сияние. Оно ослепляет меня, возникая из ниоткуда и так резко, что кажется — я шагнула прямо в солнце.
Стены вокруг — из чистого золота. Все узоры из стремящихся вверх лиан — золотые, цветы и ажурные тонкие накладные вставки — из золота, и все переливается.
Но стоит мне только протянуть руку и коснуться стены, как она крошится, превращаясь в сухую темную пыль, осыпается на ладонь, оставляя странный след на коже. Золото — лишь иллюзия, шелуха, скрывающая прах и пепел… и я опускаю руку. Комната большая и просторная. Была бы чуть больше — я бы сказала “зал”, а не “комната”. Но по убранству это точно зал. Даже окна во всю стену, надо же…
В самом углу комнаты — богато украшенное кресло. Тоже золотое. По всему полю полотна — не то вышитые, не то прикрепленные из тонкого листового железа лилии. Я никак не могу рассмотреть, что именно это, но почему-то очень хочу.
В кресле сидит мужчина. Лицо его скрывает золотая маска. Гладкая и глянцево блестящая, с разрезами для глаз и рта, она плотно прилегает к лицу сидящего, и не дает возможности понять, кто это. Даже глаз не видно — только черная пустота.
Я замираю. Его взгляд останавливается на мне, прожигает меня насквозь, и, хотя за маской нельзя это увидеть, я чувствую, что он улыбается.
— Ты пришла, — говорит он. И голос у него низкий, глубокий, вроде бы ласковый, но точно очень приятный. Маска заглушает голос, но не может скрыть его красоты. — Долго же я тебя ждал, Василиса.
— Я шла к Вам? — спрашиваю тихо. — Вы звали меня?
Маска медленно поднимает руку, и золото на стенах вспыхивает ярче.
— Если ты слышала — значит, звал. Ты во сне. Здесь всё возможно, но только на моих условиях, девочка, — и маска наклоняет голову. — Стань моей женой, и я позволю тебе проснуться. Ты забудешь боль. Зато получишь власть. Возможно. Если будешь послушной и благосклонной девочкой.
В груди что-то болезненно сжимается. Я вижу, как его глаза слегка мерцают, будто в них отражаются чьи-то силуэты… И я понимаю, что он знает, чего я боюсь и что мне дорого.
— Я совсем не знаю вас, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мне нужно знать, кто вы. Мне нужно любить вас. Разве может быть брак без любви?
— Может, девочка, — говорит маска. — Что даст тебе любовь? Только проблемы и нервы. А что даст тебе власть? Все будет у твоих ног. Никаких преград и никаких проблем.
— Возможно, вы правы. Но я хочу любить, а не править.
— Глупая, — шипит маска, но тут же меняет интонацию на мягкую. — Править — это удел сильных мужчин. Таких, как я. Тех, кто всего добился сам, править — это для тех, кто сделал себя сам. Даже сейчас я могу дать тебе всё. Что ты хочешь?
— Ничего, — пожимаю я плечами. — У меня есть все.
— Василиса, — вкрадчивый, тянущийся голос доносится сбоку. Я поворачиваю голову. Из тени выходит кот Баюн. Его шерсть отливает золотом, глаза горят янтарным светом. Он мурлычет и трется о мою ногу, но в этих звуках нет и намека на ласку и искренность — только усыпляющий яд. Котенок на моем плече начинает шипеть. — Подумай, девочка, — вкрадчиво заявляет кот. — Всё закончится, если ты согласишься. Не будет больше страха…
— Нет, — говорю громче, чем я хотела бы, и эхом отражаются в пустой комнате. — Я предпочла бы любовь. Все остальное…
— Все остальное ты можешь бросить, если почувствуешь любовь? — спрашивает маска. — Думаешь, это было бы приятным бонусом? Как ты наивна, девочка…
Мужчина встает, и я вижу, что он высокий и подтянутый. Но что-то, какие-то неуловимые мелочи говорят о том, что он старше меня, при чем значительно. Его движения плавны и текучи, как у змеи.
Кажется, он идет медленно, но за секунду расстояние между нами значительно сокращается.
— Ты нужна мне, принцесса. Только твоя кровь подойдет, и ничья больше. Я дам тебе все, что ты захочешь, даже любовь. Но я могу куда больше. Наш ребенок, Василиса. Сын - твой и мой, ребенок от смешения наших кровей. Он будет по-настоящему велик. Он будет богом, Василиса. И он будет любить тебя, безусловно и без всяких причин. И ты тоже. Вот что я могу тебе дать. Ты станешь матерью бога нового мира.
Он почти уже рядом, подошел почти вплотную ко мне. Я отшатываюсь в ужасе.
И тут — что-то странное.
Сквозь блеск зала я слышу… гул. Сначала — едва уловимый, как шум далёкой грозы. Потом — удары. Топот. Рычание.
Я моргаю, и золотые стены будто дрожат, расплываются.
Я вижу — на миг, как сквозь прозрачную ткань сна — тёмный двор, снег, и двое огромных зверей сцепились в схватке. Один — чёрный, с серебряными глазами. Другой — рыжевато-бурый, с пастью, полной клыков.