Он неуверенно смотрит на меня, и в его взгляде я могу прочитать очень много чего. И про себя. И про всю ситуацию.

— Садись, Иван.

— Может, скажешь тогда, почему мы здесь будем ждать? — буркает недовольно он и садится рядом.

Я достаю сигареты. Пачка мятая и старая — бросаю курить, а эту таскаю в кармане по привычке, все никак не выкину. Дурная привычка, которая мешает мне. Смотрю на полустертый рисунок, предупреждающий меня об очередном страшном заболевании, и засовываю пачку обратно. Мусорного ведра здесь нет, дойти до ближайших баков — нет, не хочется. Выброшу как-нибудь. Потом.

— Потому что та, кто нам нужен, приходит сюда каждое утро.

— Бабка-кошатница с третьего этажа, что ли? — презрительно спрашивает Иван.

— Она.

— И она — та, кто нам нужен?

Иван явно злится и считает меня ненормальным.

— И зачем? — сдержанно интересуется он.

Ого, а козлики-то, оказывается, умеют злиться. Меня это почему-то радует.

— Потому что если то, что ты уже рассказал — правда, то с Васей беда, Иван. И она не проснется, чтобы мы ни делали. А знает про то, что с Василисой происходит, только баба Яга. Не к кому нам больше идти, понимаешь? Никто больше не поможет и не подскажет. Только она.

— Ага, баба Яга значит… Андрей, ты себя как чувствуешь? Может, пойдем к Алене? Она все-таки фармацевт. Попьешь таблеточки, отдохнешь…

— Не хами старшим, — фыркаю я. — Сожру и костей не оставлю. То есть оборотнем тебе быть и каждое полнолуние превращаться нормально, а баба Яга — так не существует? Огорчу тебя, Ваня. Чего тут только не существует. И поверь, в сказках совсем небольшая часть описана. От того, что существует.

Юный оборотень не козлится, сидит притихший. Вот и хорошо, пусть посидит. Мне тоже с мыслями собраться не мешает.

Но я не успеваю.

— Какие гости, — со спины к нам подходит сама хозяйка. — Козлик на обед, волк на ужин? Чего приперлись? Не звала вас.

Она бесцеремонно отодвигает Ивана и открывает калитку. Кот рядом с ней дергает хвостом и любуется на нас своими янтарными глазами-блюдцами. А потом подходит к Ивану и трется об его ноги.

— Доброе утро, бабушка, — говорю вежливо. — Как ваше здоровье? Погода, гляжу, налаживается?

— Ну, раз ты пришёл — точно налаживается, — фыркает бабка и хмыкает. — Здоровье моё, как маяк на болоте. Светит, да не греет. Хватит мне зубы заговаривать. Чего пришел? И этого чего притащил?

— Это братишка младший моей Алены.

— А я-то думала, врут люди, что оборотень с человеком встречается да не загрыз пока… дела… — ехидно тянет бабка. — И что отец?

Иван меняется в лице. Бабка явно довольна своим выступлением. Но что поделать. Она нужна мне больше, чем я ей, факт.

— Против, — неохотно говорю. Потому что и так она все знает. И врать тут нельзя.

— А ты, значит, уперся?

Киваю и пытаюсь перевести разговор:

— По делу мы, бабушка. Помоги.

— Рано, мальчик, — сварливо заявляет она. — Спрошу, так про дело свое и скажешь. Все вы с важными делами ходите, — отмахивается она. — Но раз уж так торопишься… Отвечай, молодец: дело пытаешь аль от дела лытаешь?

— Сначала напои, накорми, в бане попарь, потом и про дело спрашивай, — отвечаю ритуальной фразой. Иначе не будет пути.

Иван дергает меня за рукав. Явно же решил, что я не то с горя, не то от переутомления рехнулся. Он точно хочет меня отсюда утащить, но бабка уже поднимается (кот вертится под ногами и мешает пройти) и распахивает калитку своего кривого заборчика, сделанную из ржавой кроватной спинки.

— Ну входите, раз уж праздник такой. Давненько у меня такого застолья не было, — говорит она с кривой ухмылкой.

Иван спотыкается.

— Чего?..

Дошло наконец, куда попал. Поверил.

Я, как ни в чём не бывало, прохожу внутрь. Иван переминается с ноги на ногу и зайти не решается.

— Андрей, может, я тут подожду? — шепчет он мне в спину.

— Идем, говорю, — бурчу я. — Ты нужен как очевидец. — И добавляю: — Она не кусается. Почти.

— Ещё как кусаюсь! — бабка прищуривается и хихикает. — Но только тех, кто не здоровается.

— Доброе утро, бабушка, — быстро говорит Иван и шагает в палисадник.

Ох, как я его понимаю. Смелый он все-таки парень. Я сколько тут бывал, да и ко мне баба Яга все же неплохо относится, а и мне не по себе. А уж про первый раз даже не говорю.

Мы заходим внутрь, и я сразу чувствую: воздух здесь другой. И тихо. Как будто мы от мира отрезаны стеной прозрачной… Интересно, Иван тоже это чувствует? Спрошу потом.

Бабка садится в свое кресло — как на трон водружает свое сухопарое тело, поправляет платок и поднимает на нас глаза, смотрит сквозь очки.