– Не кори себя. Ты сделал все, что мог, – заверил меня брат Тадеуш. – Без сомнений, ты сделал все возможное.

– Нельзя этого допустить, – возвестил мистер Шумахер.

Он разглядывал деревянную отделку стен скриптория со странным выражением, сочетавшим вызов и гордость владельца.

– Идемте, мистер Шумахер, – сказал я. – Нам нужно найти брата Оливера.

– Именно так, – сказал он.

Мы оставили багаж в канцелярии у брата Тадеуша и направились в часовню. Мистер Шумахер восхищался всем, что встречалось ему по пути – от дверных косяков до изображений Мадонн с Младенцами.

– Чудесно, – говорил он. – Именно так.

Часовня была погружена в тишину, когда мы вошли в нее, но так продолжалось недолго. Лица повернулись к нам, рясы и сандалии зашуршали – братья поднимались со своих мест. Послышались первые вопросы, задаваемые шепотом:

– Какие новости?

– У тебя получилось, брат?

– Мы спасены?

– Увы, – ответил я. – Нет.

Я покачал головой и лица помрачнели. Братья столпились в задней части часовни вокруг нас с мистером Шумахером, готовясь услышать худшее. Когда приблизился брат Оливер, я представил ему мистера Шумахера.

– Он хотел бы присоединиться к нам, – сказал я, чувствуя себя, словно мальчик, приведший домой щенка («Он увязался за мной. Можно его оставить?»), и добавил: – Он туристический агент, занимается Странствиями.

– Уже нет, – сказал мистер Шумахер. – Со Странствиями покончено. Я вернулся домой, братья, если вы примете меня. Могу я стать одним из вас? Могу ли?

Все, похоже, были немного ошарашены пылом мистера Шумахера и, возможно, тем, что мы с ним нетвердо стояли на ногах. Сам я уже не чувствовал опьянения, но походка и речь не до конца пришли в норму.

Однако брат Оливер, по-моему, превосходно справился с ситуацией. Он сказал мистеру Шумахеру:

– Конечно, вы можете остаться насколько хотите. Через день-другой мы поговорим о вашем будущем.

– Именно так, – сказал мистер Шумахер. Вероятно, это было его любимое выражение.

Неожиданно послышался громкий голос брата Флавиана:

– А что насчет нашего будущего? Мы проиграли?

– Мы сделали все, что могли, – ответил ему брат Оливер, и я заметил, что все избегают смотреть на меня. – Если такова воля Божья – чтобы мы покинули это место, тогда должно…

– Но такова не воля Божья! – настаивал Флавиан. – Это все ДИМП!

– Флавиан, – сказал брат Клеменс, – наступает время, когда бессмысленно бороться с судьбой.

– Никогда!

– Я согласен с Флавианом, – произнес брат Лео. – Нам следовало действовать более решительно с самого начала. Мы могли бы проявить больше воинственности.

Некоторые из братьев откликнулись, одни «за», другие «против» и, казалось, того и гляди разгорится жаркий спор, но брат Оливер громко призвал к порядку:

– В часовне? – Оглядев собравшихся, он подытожил: – Больше мы ничего не можем сделать. Все кончено, и нет смысла спорить друг с другом. Тем более в часовне.

– Именно так, – вставил мистер Шумахер.

На некоторое время повисло молчание. Все выглядели опечаленными или озлобленными, а мистер Шумахер покачивал головой, словно сердясь на себя за то, что не мог как-нибудь нас спасти. Затем я глубоко вздохнул и выпалил:

– Еще раз.

Все повернулись ко мне. Брат Оливер спросил:

– Что «еще раз», брат Бенедикт?

– Еще одна последняя попытка, – ответил я. – Этот день еще не закончился, у нас осталось время до полуночи. Я собираюсь поговорить с Дэном Флэттери.

– Флэттери? – Брат Оливер всплеснул руками. – Что это даст? Мы уже пытались вразумить этого человека.

– Несколько дней назад, – сказал я, – он предлагал мне сделку или что-то вроде. Не знаю, получится ли, но я должен попытаться. Я отправлюсь к нему прямо сейчас.

– Я пойду с тобой, – заявил брат Флавиан.

– Нет, мне…

– И я, – сказал брат Мэллори.

– И я, – сказал брат Лео.

– И я, – сказал брат Сайлас.

– Думаю, пора мне взглянуть на этого демона Флэттери своими глазами, – произнес брат Клеменс.

– Мы все пойдем, – объявил брат Перегрин. – Все до единого.

Брат Оливер оглядел нас в смятении.

– В Странствие? Все сообщество?

– Да! – воскликнули братья Декстер, Иларий и Квилан.

– Но… но как? – Брат Оливер совершенно растерялся от сложности задачи. – Все мы? На поезде?