Сегодня Андерсон не в костюме с галстуком, как на встрече в «Браге». Его стройное тело облачено в тёмные джинсы и черную футболку с длинными рукавами. Его голубые глаза не отрываются от моих, пока он, кажется, выбирает свои следующие слова.

— Ты знаешь, кто я такой.

— Что ты здесь делаешь? — Моё сердце колотится в груди, когда я просто смотрю на него, слыша его голос. Я потратила так много времени в своей жизни, воображая этот момент. Ни в одной из моих фантазий я не чувствовала себя такой лишённой добрых чувств, как сейчас.

— Я... — он с трудом сглатывает. — Я просто хотел тебя увидеть, — заканчивает он, и я не могу сдержать издевательского смеха, который вырывается из моего горла, потому что это, должно быть, какая-то шутка.

— Это шутка, да? — Я делаю паузу, хмурюсь и слегка качаю головой после того, как откидываю её назад. — Ты испытываешь какое-то нездоровое удовлетворение от всего этого? — Я делаю жест между нами обоими указательным пальцем. — Я имею в виду, сначала встреча в «Браге», а теперь это? Приходишь ко мне домой? Зачем? И для начала, как ты узнал, где я живу? — Я произношу слова одно за другим, и это похоже на то, что вопросы, которые я задаю, на самом деле были пулями, вылетающими из ствола револьвера, поскольку выражение лица Андерсона с каждым разом становится всё более несчастным.

И снова на моих глазах мужчина, кажется, сжимается в моём присутствии, и я не понимаю почему. Я многого не понимаю. Например, это желание кричать на него, но при этом молчать. Молчать, чтобы он знал, что он для меня ничего не значит. Что он ничто. Что его существование для Вселенной меньше, чем звёздная пыль.

— Я провёл расследование. — Говорит он, притворяясь смущённым, чтобы признаться — после того дня в «Браге» и... я не возвращался к себе в Гояс. Я остался. Наблюдать за тобой...

— Побоялся, что я пойду за твоими деньгами? Это всё? Потому что…

— Нет! — Поспешно заверил он. — Нет, я остался не для этого! Я просто хотел... Он глубоко вздохнул, опустил голову и на мгновение замолчал, прежде чем снова посмотреть на меня. — Ты похожи на неё. Твоё лицо, твоя осанка, разрез глаз. Ты в точности похожа на неё. Я не ожидал этого... Я... Он снова начал заикаться, и я просто не понимала, чего он от меня хочет. Его приход был ошибкой.

— Тебе лучше уйти, — сказала я, уже поворачиваясь, чтобы открыть дверь.

— Нет, подожди, пожалуйста. Пожалуйста! — Его просьба прозвучала достаточно отчаянно, чтобы заставить меня остановиться, и я обернулась, чтобы посмотреть на него. Его измученное выражение лица только усилило моё замешательство.

Мой разум переполнен мыслями, я пытаюсь понять и истолковать каждое его движение. Я хожу взад и вперёд, вспоминая конференц-зал в «Браге», выдвигая все более безумные гипотезы. Например, я думаю, что его реакция на меня в компании была не презрением, как я сначала предполагала, а просто удивлением.

— Прости меня. — Он произносит единственные два слова, которых я не ожидала от него услышать. Мой разум рисует ещё несколько линий в новом образе Андерсона, который формируется в моей голове. Ещё более отталкивающий вариант. Он сожалеет, но у него нет на это права. Он не может просто извиниться и решить, что его здесь простят.

— Что? — Мой голос дрожит от смеси неверия, замешательства и нарастающего гнева. — Что? — повторяю я более настойчиво.

— Я знаю, что ничего не исправить…

— Исправить? — Перебиваю я его, и после этих слов у меня вырывается невесёлый смешок. — Исправить?

— Я не знал, что ты…

— Неправда! — Снова перебиваю я. — Она тебе сказала! Я знаю, что она тебе сказала!

— Да, она сказала мне, но я был молод и глуп…

— Это твоё оправдание? Ты был молод и глуп? — Я отвожу взгляд, чувствуя, как горят глаза. Я ненавижу это ощущение, осознавая, что не смогу сдержать слёз. Эмоции борются во мне, и я знаю, что плотина, возведённая за долгое время, вот-вот рухнет. Я не знаю, что останется, когда всё, что я подавляла годами, просто вырвется на свободу.

— Поэтому ты бросил меня? Потому что ты был молод и глуп, и ты просто бросил меня?

— Я не бросал тебя, я… — Он делает паузу, и каждое слово, слетающее с его губ, кажется, ещё больше дезориентирует его, как будто у него действительно есть иллюзия, что объяснение, которое он мне даст, приблизит меня к лучшему пониманию его, но он не может найти то объяснение, которое всё прояснит. — Я не знал, — повторяет он, — я думал, она…

— Сделала аборт? Скажи мне, ты на это рассчитывал! — Кричу я.