Обычно я не часто упоминаю о своём статусе миллиардера, но, если бы мне пришлось купить Букингемский дворец, чтобы найти и наказать того, кто вызвал отчаяние на лице Лии, когда эти фотографии упали на пол, я бы купил два. Но в этом не было необходимости. На самом деле, ничего близкого или далёкого. Двух недель и участия хороших людей в расследовании было более чем достаточно.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Он сглатывает слюну, и я улыбаюсь. Я надуваю губы и прищуриваю глаза.

— Ты проделал огромную работу! Монтаж выполнен настолько качественно, что любой бы поверил, что это настоящие фотографии. Я должен признать, ты очень умён. Доставка без отслеживания, оплата наличными, отправления из мест, которые никак не могли быть связаны с тобой. Отличный план, и он бы сработал, если бы ты, наш образец нравственности, не упустил единственные настоящие фотографии, сделанные болгарским фотографом.

Из моего горла вырывается смех, хотя в этой ситуации нет ничего смешного. При взгляде на лицо этого человека я чувствую, как закипает моя кровь, и просыпаются инстинкты убийцы, которые не смог пробудить даже самые худшие выходки Эурико.

— Я понимаю, — говорю я, кивая в знак согласия. — Эти миниатюрные сиськи просто великолепны, Гаэль. Трудно отвести взгляд. И если тебе интересно, ведь у тебя никогда не будет шанса узнать, как выглядит её киска? Чёрт возьми! «Восхитительно» – это даже не то слово. Честно говоря, я ещё не решил, что мне больше нравится: её киска или её задница.

— Ты ничего не сможешь доказать, — говорит он, но в его голосе нет ни капли уверенности.

— Я могу, но мне это не нужно, и я не хочу. — Фальшивая весёлость в моём тоне сменяется суровой серьёзностью, когда я выпрямляюсь. Трус на другом конце стола сворачивается калачиком, а мне даже не приходится вставать. Я кладу локоть на крышку стола. — Даже мне было бы недостаточно очернить твою репутацию хорошего мальчика, Гаэль. Я уничтожил тебя, потому что именно это я сделаю с любым, кто будет настолько глуп, чтобы думать, что может прикасаться к моей любимой женщине так, чтобы она не кончила.

— Ты уничтожил меня? — Спрашивает он, всё ещё пытаясь сохранить высокомерие, несмотря на дрожащий голос.

— Да. Знаешь, Гаэль, почему новое предложение тебе ничего не даст? Потому что у тебя больше нет работы.

— Что? — Спрашивает он, осмеливаясь говорить насмешливым тоном.

— У тебя больше нет этих документов. Можешь проверить свой телефон, возможно, в этот момент пришло сообщение. — Он запускает руку во внутренний карман пиджака и достаёт телефон. Румянец, который ранее исчез с её лица, внезапно возвращается, окрашивая её матовую кожу в насыщенный красный оттенок.

— Ты не можешь так поступить! Они не имеют права! Я младший партнёр в этой компании! — Его голос полон искреннего возмущения, и я чувствую удовлетворение.

— И я мог бы стать её владельцем уже через пять минут, если бы они не поступили так, как я хотел. — Мой голос звучит холодно и угрожающе, и я даже не помню, чтобы слышал его раньше. — И они были не единственными. Совершенно незнакомый человек, Гаэль. Вот кто ты теперь. Тебя уволили с работы, все твои связи с клубами и обществами приостановлены, ты объявлен персоной нон грата в общественных кругах, и все штаб-квартиры в этой стране получили предупреждение не нанимать тебя на работу.

Я останавливаюсь и облизываю губы, наслаждаясь вкусом отчаяния этого человека.

— Гаэль, твоё имя вычеркнуто из истории, которая имеет значение. И честно говоря, — я смеюсь, переплетая пальцы, — я бы всё равно хотел бить тебя, пока ты не потеряешь не только зубы. Удачи тебе в объяснении своей жене и любовнице всего, что они потеряли за этот час. — говорю я, вставая и застёгивая пиджак. — Если, конечно, к концу дня у тебя ещё будут жена и любовница.

Я отворачиваюсь от него, наконец-то ощущая, что эта история закончилась. Лия никогда не узнает, что произошло в этом ресторане, потому что ей это не нужно. Я понимаю, что моей куколке трудно поверить, что она не одна и в безопасности, и я не собираюсь повторять это снова и снова, пока она не поверит. Я намерен сделать так, чтобы чувство одиночества стало для неё чем-то далёким и незначительным.

Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его, чтобы увидеть новое сообщение.

Кристина: это был отличный способ начать.

Я смеюсь, вспоминая, как Джулия говорила, что иногда знания Кристины о событиях и людях, к которым она не имеет никакого отношения, могут пугать. В данном случае, хотя я и удивлён её вмешательством, я рад, что она проявила интерес к этому вопросу. Она знает, что я сдержу своё обещание и не оставлю свою куколку в одиночестве, пока у неё не останется другого выбора, кроме как избавиться от одиночества. И ничего больше.

ДЖУЛИЯ

— Ты всё ещё считаешь, что это хорошая идея? — Спросила я Артура, стоя на кухне его квартиры. Мы наблюдали за тем, как все наши друзья собрались в гостиной и вели оживлённую дискуссию на совершенно отвлечённые темы.

Девочки и мальчики не могли прийти к согласию ни по одному вопросу. Всё это казалось лишь очередным поводом для споров, и я с тревогой взглянула на Артура. На его лице сияла широкая улыбка, а руки были сложены на груди.