Женщина вошла с осторожностью, держа на руках ребёнка. Совсем кроху. Его кожа была пепельно-бледной, дыхание — едва уловимым, а в глазах, когда они на миг приоткрылись, застыл тусклый отблеск жизни, которая ускользала.

Я сразу всё поняла. Едва коснувшись его, ощутила, как моя сила отскакивает от тела мальчика. Свет — бессилен. Эта болезнь была неведома, глубока, и, возможно, не из этого мира. Я не могла помочь.

Но не могла и отпустить.

— Я оставлю его у себя, — сказала я, осознавая, как глупо это звучит. — Попробую сделать всё, что в моих силах.

Женщина вцепилась в ребёнка, как в единственную соломинку, и её глаза наполнились ужасом.

— Но... я не могу уйти...

— Вы знаете правило, — сказала я мягко. — Здесь остаются только нуждающиеся. Уходите с верой в Свет. Я сделаю всё, что смогу.

Она дрожала, пыталась спорить, но законы были известны. А я уже развернулась, не давая себе времени передумать.

Лазарет, в котором до сих пор лежал Макс, пришлось освободить. Я объяснила ситуацию. Дракон, на удивление, даже обрадовался — с явным облегчением покинул лазарет, ворча что-то насчёт «слишком мягкой кровати для таких, как он».

Я уложила мальчика. Его веки дрожали, но он уже ничего не чувствовал. Он не видел ни меня, ни других. И, возможно, уже никогда не увидит. Свет молчал. А я знала, что не способна изменить исход.

Свет позволял мне отступить. Развести руками, смириться. Но сердце… сердце рвалось из груди. Оно шептало: попробуй, ищи любые варианты — только не сдавайся.

И я не собиралась.

Глава 13

Я сидела над телом ребёнка, перебирая в голове всё, что знала, всё, чему меня учили. Ни одно зелье, ни одна настойка не работали. Свет, словно отказывался слушать мои молитвы. Я чувствовала, как подступает отчаяние, когда за спиной послышались шаги.

— Что происходит? — спросил Неш, заходя в комнату.

Я не сразу ответила, только кивнула в сторону мальчика.

— Я не могу его излечить. Я всё перепробовала. Это… это выше меня.

— Так зачем ты его взяла? — он нахмурился.

— Я просто не могу иначе, — выдохнула я. — Он ребёнок. Я не могла отпустить его умирать. Это не… неправильно, понимаешь?

Он смотрел на меня долго, почти изучающе. А потом кивнул.

— Ладно. Я попробую.

— Ты же некромант. Он жив, а ты… ты же...

— Боги, вы, светлые, ничего о нас не знаете, — фыркнул он. — Ты и зелья мои вон как принимала, будто я яд налью. А теперь ещё удивляешься, что я не только с мёртвыми разговариваю. Давай вместе попробуем.

Он наклонился к ребёнку, провёл пальцами вдоль лба мальчика, щурясь.

— Я встречал такую хворь. Давняя, редкая, но лечимая. Нужно зелье, и у нас, к счастью, есть главный ингредиент под боком.

— Какой? — насторожилась я.

Он усмехнулся.

— Кровь дракона.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Ты серьёзно?

— Более чем. Пойду за Максом.

И правда, ушёл, а через пару минут вернулся с драконом. Макс смотрел на нас без особого энтузиазма.

— Мы хотим спасти ребёнка, — сказал Неш.

— Светлого ребёнка? — уточнил Макс, и в голосе звякнула сталь.

Мы с Нешем одинаково нахмурились. Макс вздохнул и протянул руку.

— Только потому, что вы так на меня смотрите. И чтобы вы отвязались.

Он даже не моргнул, когда Неш сделал разрез и собрал кровь. Пока некромант готовил отвар, я помогала, запоминая каждый шаг. Состав зелья был сложный, и теперь я точно знала: это невозможно приготовить заранее. Оно не хранилось — только несколько часов.

Когда всё было готово, мы осторожно влили его ребёнку в рот. Он не проснулся. Только грудь дрогнула. Я схватилась за сердце.

— Осталось только ждать, — тихо сказал Неш.

Макс молча развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. Я уставилась ему вслед, чувствуя, как в груди поднимается глухая злость.

— Бесчувственный, — пробормотала я.

Неш, как будто ничего не заметил, потянул меня за руку.

— Пошли. Сидеть и грызть себя бесполезно. Хочешь, расскажу тебе, сколько у пустынной кобры зубов?

Я фыркнула, но пошла. Он нёс всякую чушь — про песчаных жуков, про то, как однажды спутал гриб с болотной жабой. Я даже не пыталась смеяться — просто дышала. Но его голос держал меня на поверхности.

Прошёл час. Я не выдержала. Вернулась в лазарет и… затаила дыхание.

Кожа ребёнка больше не была серой. Щёки налились слабым румянцем. Он всё ещё спал, но дышал ровно.

Я села рядом, прижав ладонь к его лбу. Он был тёплым. Тёплым.

— Свет… — прошептала я, выдыхая облегчение.