В воздухе он про это не вспоминал. Видимо боялся, что капитан «Совы» прикажет нас выбросить за борт, причем без спасательных куполов. Хотя бы просто потому, что их пока что нет.

— Я не настолько спятил, чтобы совершать коронное преступление, — отмахнулся я, делая разрешающий знак сержантам, чтобы они облачались в свои доспехи. — Подпись, печать, текст — всё настоящее. А где взял, там уже нет.

Признаться, про грозную бумагу, полученную от императора во время мятежа мастеровых в столице, я подзабыл. Предъявлять ее пришлось один или два раза, после чего она спокойно себе лежала во внутреннем кармане парадного кителя. И вторично обнаружилась среди моих вещей, только когда я возвращался в Степного Стража. Не разворачивать же из-за неё дирижабль!

Да и император не требовал ее назад, не приказал уничтожить, словно так же забыл о её существовании. В том хаосе, что творился в те дни, оно и не удивительно. Но есть и другой вариант. Менее приятный. Ничего император не забыл. И это очередная интрига со стороны этого все никак не желающего сдохнуть дракона.

Проследить хочет, как я такой властью буду пользоваться. А зачем ему это понадобилось, то не меня спрашивать надо, а Его беспокойное и неупокоенное Величество.

В любом случае, против грозной бумаги с подписью и печатью императора у капитана почтового дирижабля аргументов не нашлось. В ней ведь написано коротко и ясно «Маркграф Гарн Вельк действует по моему приказу и во благо империи». Что тут возразишь? А если возразишь, то стоит сразу присмотреть место будущей ссылки за измену присяги короне.

К сожалению, почтовик был слишком мал и не мог поднять не только рыцаря, но и оруженосца. Но и я не на войну летел, так что ограничился Энно, двумя сержантами и шестью латниками охраны.

В этой глуши наш отряд и так выглядит как маленькая армия.

— Городским властям представимся? — поинтересовался Энно, щурясь на выглянувшее из-за облаков солнце.

— Незачем, мы тут инкогнито.

— Ну да! Маркграф, недовольная физиономия которого не сходит с газетных страниц, маг, два сержанта, шесть латников охраны, прилетели на дирижабле вне графика прилета воздушных кораблей. Да мы сама незаметность! — сыронизировал Энно. — Интересно, весь Горан уже в курсе или только половина? Ты бы хоть телеграмму маркграфу Готмал отправил. Или Дэе Готмал отписался.

— Дэе Дорал-Ранк, — хмуро поправил его я. Нельзя сказать, что воспоминания о Дэе мучают меня по ночам. Но всё же некоторый неприятный осадок после разрыва остался. Глупо это отрицать. — Сначала нужно переговорить с докторами, а затем решим; кого извещать, и стоит ли это делать?

— Докторами? — непонимающе переспросил Энно, нахмурив брови. — Может, объяснишь чего ради мы сорвались в Южную марку, позабыв про все дела в марке Вольной?

— Может, и объясню, — обнадежил я «черного» и тут же добавил, разрушив его мечты, — но не сегодня.

Хмурый взгляд, которым Энно наградил меня в ответ, стал совсем пасмурным.

— А когда? Через пару лет? — едко уточнил он.

Оптимист! Лет десять. И это минимум! Но кое-что можно и открыть. Нельзя держать в себе эту тайну. Всякое может случиться, в том числе и со мной. А Изумрудная чума — не та штука, с которой стоит шутить.

Встретить её второе пришествие империя должна во всеоружии — с запасами лекарства, которым можно победить болезнь. И не так важно, кто принесет эту победу. Лаврами героя я насытился еще в той жизни, могу и поделиться.

— Скажем так, у меня есть информация, что где-то в этих горах произойдет вспышка болезни, которая может стать опаснее великого мора времен основания империи, — осторожно сообщил я,

— Откуда ты это знаешь? — встрепенулся Энно,

— Неважно! Считай, что мне приснился вещий сон. Болезнь нужно обнаружить и остановить, пока она не нанесла вреда.

— Удобное объяснение. Оно могло бы устроить меня, но не Александра Ранка.

Если Энно пытается на меня давить авторитетом железного маркграфа, то зря.

— Другого не будет. Тебе просто придется мне довериться.

— Гарн, это не шутки! Если ты прав, то стоит поднять на уши все городские службы. Всю Южную марку! Сообщить маркграфу Готмал и императору, пусть присылают карантинные роты, войска, врачей и целителей!

— Не поможет! Более того, всполошит тех, кто всё это затеял. И они уничтожат все следы и попробуют позже, в другом месте. Да и пока что болезнь совершенно безопасна.

Про смерти от Изумрудной чумы в это время я ничего не помню. Шум из-за ее появления был знатным. Да и то скорее из-за эффектной последней фазы заболевания. Но с трупами он был бы куда больше. Журналисты кормятся ими, словно падальщики.

Хотя, стоит ли их за это винить? Новости о мертвецах: катастрофах, болезнях, войнах, продаются куда лучше. Конкуренцию им могут составить разве что грязные слухи о фольхах и лживые гороскопы.

Энно замер, переваривая мои слова.

— Вот оно что, — задумчиво протянул он. Придя к каким-то своим, скорее всего, неправильным выводам. Либо что-то уже знает в силу своей близости с железным маркграфом. — Тогда ты прав. Не стоит разводить панику. Но когда-нибудь эти секреты выйдут тебе боком. Или навредят тем, кто с тобой рядом, — мрачно предрек он.