— Только новости? — недоверчиво уточнил Сулис.

— Да, — подтвердил я. — Одно большое письмо в неделю с пересказом последних новостей и курсирующих при дворе принца слухов. Ничего секретного! Можешь даже принцу в «работе на меня» признаться. Скажешь, что забыл былые обиды и хочешь таким образом втереться мне в доверие. Всё исключительно ради Его Высочества! Может еще и награду получишь.

Он задумался, а затем нехотя кивнул.

— Хорошо. Новостями и слухами я готов делиться.

— Прекрасно! — хлопнув себя ладонями по коленям, я поднялся с кресла. — Осталась сущая малость. Слову фольха я, конечно, доверяю. Но всё же мне нужна расписка.

Сулис недовольно фыркнул, справедливо приняв пассаж про «доверие» за скрытую издевку.

— Будет тебе твоя расписка, — процедил он.

Это был тот редкий случай, когда слова фольха не расходились с делом. Не прошло и трех минут, как в мои руки перекочевал подписанный красивой подписью и скрепленный личной печатью листок — прямое доказательство достигнутого соглашения.

— На этом все. Приятно было с вами увидеться, Ваше Сиятельство. И еще приятней будет больше не встречаться, — честно сообщил я графу. И уже направляясь к выходу из номера, словно случайно вспомнил: — Ах, да! Передай тем, кто тебя послал — Вольная марка займёт строгий нейтралитет. Более того, в ближайшие несколько лет я не собираюсь участвовать в заседаниях фольхстага. Разумеется, кроме тех случаев, когда этой чести нельзя избежать. И не стану назначать в фольхстаг своего официального представителя… Но если они и дальше будут столь настойчивы, то пересмотрю свое решение.

На этом мы с графом Сулисом Эно-Итан и расстались. Век бы его не видеть.

Можно было поступить жёстче. Если не убить, так хотя бы покалечить. Простое и неправильное решение. Пока что между нами вражда, но отнюдь не смертельная. Незачем ее усугублять. А кардинальное решение приведет к возможным проблемам с третьим принцем. Доброхоты, которые сообщат Его Высочеству, где именно сложил голову пусть и не особо ценный, но ЕГО человек, быстро найдутся. Кто-то же Сулиса сюда послал, деньгами снабдил.

Нет, пусть живет. Возможно, от него будет толк. Да и кто-то же должен передать мое послание особо ретивым фольхам, решившим организовать мятеж в Вольной марке? Не уверен, что это поможет, но в любом случае не помешает.

В любом случае, время я себе выиграл. Показал, что с наскока меня не взять. С одной стороны — это хорошо, а с другой… в следующий раз они будут действовать умнее.

Но там, глядишь, император все же соизволит покинуть этот мир. И фольхам резко станет не до меня.

Портье внизу не оказалось, да и вообще весь персонал небольшой гостинице куда-то пропал. И вскоре стало понятно, почему.

Стоило нам выйти из гостиницы, как мы тут же оказались в полуокружении десятка решительно настроенных городских стражников.

— Фельдфебель Нотр, — представился старший из них, положив руку на рукоять револьвера. — Представьтесь, лассы, и соизвольте сообщить, на каком основании вы нарушаете покой этого города?

— Ты глаза-то протри, охранитель! — вмешался Бахал. — Перед тобой Его Сиятельство маркграф Вольной марки Гарн Вельк. Так что убери-ка свои шаловливые ручки от оружия. У самих револьверы найдутся!

Стоит отдать фельдфебелю должное, мой титул его не впечатлил. Хотя рукоять револьвера он в покое оставил. Да и шансов у десяти неодаренных стражников против трех одаренных и одного полноценного мага не было. Они об этом не знают, но явно догадываются.

— А кто может доказать, что вы маркграф, а не какой-то проходимец? — справедливо рассудил он. Посмотрел на Эрема, Ранора и особенно внимательно на Бахала, а затем добавил: — Кто-то, кроме ваших спутников.

— Доказать? Можно и доказать, — усмехнулся я, приказав в амулет. — Онилия, двигайся к нам.

Услышав, что приближаются паро-магические големы, городские стражники слегка растеряли боевой пыл. Оно и понятно, с револьверами против боевых машин — шансов нет. Но как я и указал выше, шансов у них и не было.

— Таких доказательств вам достаточно? — поинтересовался я, когда на улице перед гостиницей появилось полное копье оруженосцев, возглавляемое «Молнией» Онилии.

В лицо меня, может, и не знают, но «Черных Фениксов» сложно с кем-то спутать.

— Да… Ваше Сиятельство, — вытянулся фельдфебель, покосившись на украшенные гербами машины. — Прошу простить. Служба!