Я взглянул на него поверх крыши.

— Ты сам проверил Макэвоя и сказал, что он чист, — напомнил я. — В чём тогда проблема?

— С Макэвоем? Ни в чём, — ответил Циско.

— Не нужно тревожиться за Лорну. Она сама за себя постоит.

— Я знаю. Но волноваться — тоже моя работа.

— Это твоя другая работа. Сейчас ты нужен мне в этом деле.

— Ладно, я здесь. Но зачем нам спешить к Пателю, если судья уже разрешила ему свидетельствовать?

— Он не отвечал на звонки все выходные и сегодняшний день. Мы поедем к нему и запишем разговор, прежде чем братья Мейсон подадут ходатайство о приостановлении решения судьи на время их апелляции.

Я открыл машину, и мы сели.

— Ты оставил ему сообщение про решение суда? — спросил Циско.

— Да, — ответил я. — Но он так и не перезвонил. Надеюсь, близнецы до него не добрались и не откупились.

— Мейсон и Мейсон? Да нет. Он ненавидит этих парней и компанию, говорит, что «Тайдалвейв» ему жизнь разрушила. Говорил, что его внесли в чёрный список. Он определённо хочет им отомстить. Хочет своего суда. После того как ты выиграешь это дело, он мечтает нанять тебя, чтобы подать в суд на Виктора Вендта лично и на компанию в целом.

— Если он так ко мне расположен, почему не перезванивает?

— Не знаю, Мик. В последний раз он говорил, что подумывает вернуться на север, попробовать найти работу там. Но обещал мне сообщить, если решится.

— Какой у него последний известный адрес?

— Венеци-Бич.

Циско был слишком крупным для моей новой машины, а до пляжа было ехать не меньше получаса. Он был бывшим байкером и ничуть не пытался это скрывать — широкие плечи, руки-брёвна на двухметровой раме. Теперь я ездил на «Шевроле Болт». Машина была маленькой, тесной, и голова Циско касалась потолка. Она была заметно меньше и менее удобна, чем «Линкольн Навигатор» с водителем, но у этого были свои плюсы: я не заезжал на заправку уже пятнадцать месяцев.

Мы ехали по 10-й автомагистрали на запад. Каждый раз, когда я бросал взгляд на Циско, он смотрел в телефон, проверяя картинку с камеры на складе.

— Никогда тебя таким не видел, — сказал я, наконец. — Что у тебя с этим писателем?

— Проблема в том, что у него в прошлом были истории с женщинами, с которыми он работал, понятно?

— И что? Ты не доверяешь Лорне?

— Ей доверяю. Ему — нет.

— Лорна умеет делать правильный выбор. Не волнуйся. Кроме того, ты выше его на пятнадцать сантиметров и тяжелее килограммов на сорок — он вряд ли рискнёт. Отпусти это и сосредоточься на деле. Серьёзно. Мы не можем себе позволить ошибки.

— Ладно, ладно. Я сосредоточен. Не беспокойся обо мне, Мик.

— Отлично. Куда мы едем в Венеции?

— Он живёт на улице Бриз, двадцать пять. Это одна из пешеходных улиц, отходящих от Пасифик-авеню. С парковкой там проблема.

— Хорошо, что мы не на «Навигаторе». Ту баржу было тяжело где-то пристроить.

— Жаль, что не на «Навигаторе». В нём я хотя бы помещался.

Дорога заняла почти сорок минут, и, как и предсказывал Циско, парковки поблизости от Бриз-стрит не нашлось. В конце концов я махнул рукой и поставил машину на пляжной стоянке у Спидуэя. Мы прошли кварталов пять до бунгало Пателя, расположенного в районе, где дома стояли фасадами друг к другу через мощёную дорожку, без парковочных мест.

Когда мы свернули на Бриз-стрит, мне пришло сообщение от Лорны.

— Чёрт, — выдохнул я, прочитав его.

— Что там? — спросил Циско.

— Мейсоны уже подали апелляцию, и Рулин хочет сегодня в три дня выслушать аргументы по их ходатайству о приостановлении.

— Значит, мы не можем поговорить с Пателем?

— Технически да. Но представим, что я выключил телефон и не получил сообщение от Лорны.

Я так и сделал, когда мы подошли к дому номер двадцать пять по Бриз-стрит.

Бунгало скрывалось за зарослями неухоженного жасмина, перекинувшегося через низкий забор. За незапертой створкой калитки виднелись ступени, ведущие на полностью крытую веранду.

Деревянный настил, разъедаемый морским воздухом, скрипел и прогибался под нашим общим весом. Ещё до того, как мы постучали, Циско сказал, что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок.

— Тут кто-то умер.

— Что?

— Чувствуете запах?

— Да. Это жасмин.

— Это не жасмин, Мик. Откроем дверь — и вы всё поймёте.

Он оглядел веранду. Там стояли мягкий диван, два кресла и низкий столик — что-то вроде гостиной на открытом воздухе. На диване лежали декоративные подушки; Циско взял две и одну протянул мне.

— Используйте, — сказал он.

— Для чего?

— От запаха.

Он подошёл к двери. В её верхней части было стеклянное окно. Прикрыв ладонями глаза от бликов, он заглянул внутрь. Там было темно.

— Там записка, — сказал он. — На полу.

Я подошёл и тоже посмотрел в окно. На коврике перед дверью лежал смятый лист бумаги.