Мой телефон снова вибрирует от входящего вызова, и мелодия возвращает меня прямо в то прекрасное место и время, когда я впервые услышала ее, пробуждая во мне какую–то силу. Помимо смены звонка, я еще не запрограммировала его имя на что–то большее, чтобы обозначить его значимость в моей жизни и то счастье, что оно принесло, прежде чем было отнято. Держа телефон в руке, я делаю успокаивающий вдох и провожу пальцем, чтобы ответить.

– Красавица? – он выдыхает, прежде чем я успеваю произнести слово.

– Я здесь, – бормочу я.

– Боже. Я так, блять, зол на тебя. Как ты могла не отвечать на мои звонки?

– Я писала тебе, – бормочу я. – Прошел... прошел день. Прости, – я вытираю щеку, по которой горит след от слез.

– Ладно. Все в порядке, – он резко выдыхает. – Что происходит?

– Как твоя мама? – парирую я вопросом.

– С ней все в порядке, – слишком быстро отвечает он.

– Не ври.

– Я не вру, но «в порядке» – это сильно сказано. Она все еще была где–то между яростью и опустошением, когда я уезжал сегодня утром, но это лучше, чем когда я приехал. Папа со мной не разговаривает.

– У меня тоже, – говорю я. – Но ее здоровье?

– С ней все в порядке, детка. Я вообще не преувеличиваю. Инсульта не было, и ее успокаивали только в качестве меры предосторожности.

– Боже, Истон. Ты никогда не рассказывал мне об этом.

– Потому что с ее последнего приступа прошло больше десяти лет. Я не думал... Боже, я не думал...

– Мы решили не думать. Молодые, безрассудные и наивные, – напоминаю я ему.

– Пожалуйста, не пытайся оправдать их поведение вчера. Это было не нормально, блять. Расскажи мне, что происходит.

– Я написала нашему администратору, и она сказала, что «Speak» окружена папарацци, чего и следовало ожидать, так что пока я работаю из дома.

– Ладно, это не так уж плохо, да?

– Нет, – я лгу. Ненавижу, что лгу, но если я раскрою всю правду и последствия, с которыми столкнулась, у меня есть ощущение, что он примчится прямо ко мне – а вместе с ним и его гнев, который может оказаться еще более разрушительным. Его следующие слова лишь подтверждают это.

– Приезжай ко мне, Красавица. Поезжай со мной в тур на несколько дней. Ты можешь работать удаленно откуда угодно. Я отправлю за тобой самолет.

– Истон, мы должны встретить это лицом к лицу, встретить их лицом к лицу. Наши родители тесно вплетены в жизни обоих из нас.

– Да, ну, теперь я начинаю думать, что это не такая уж и хорошая вещь.

– Это большая часть того, кем мы являемся. Мы не можем это изменить. Я не хочу этого.

– Папа больше не ездит с нами в тур, так что это меняется в любом случае.

– Мне так жаль.

– А мне нет. Эту связь нужно было разорвать, блять, давно.

– Это неправда. Он твой ориентир.

– Ты – мой, блять, мир.

– Ты злишься, – я знаю, что боль скоро последует, но он продолжает.

– Джоэл помог мне сегодня утром собрать большую часть моих вещей. Я не собираюсь возвращаться домой в ближайшее время. Я и не собирался, верно? Черт, я не могу этого выносить.

– Мы только что разорвали наши семьи на части. Моя мама, – я шепчу, – догадалась, что я скрывала, и где это найти. Пока папа был в самолете, она пошла в газету, обыскала мой рабочий стол и нашла письма. Она прочитала их все, и когда мы вернулись домой... это было ужасно.

Тишина затягивается, прежде чем раздается тихое:

– Черт.

– Я была так неправа, Истон, – мне удается убрать дрожь из голоса. – Она знала о наших родителях, о Стелле, и ни разу не испытывала к ней неприязни, пока я не втащила ее в их прошлое. Это может навредить браку моих родителей. Может, уже навредило.

– Я понимаю, что они имеют право расстраиваться, но они так же неправы, как и мы, своей реакцией. Что, черт возьми, нам делать?

– Найти кого–нибудь другого, чтобы влюбиться, выйти замуж и родить детей.

– Это твое решение? – его тон язвительный.

– На моем пальце твое кольцо. – Я поднимаю черное кольцо в поле зрения, любуясь его весом, его значимостью – и воспоминание о его выражении лица, когда он надевал его мне на палец, наполняет меня теплом. – Теперь оно значит для меня даже больше, чем тогда, когда ты его надел. Я не могу оторвать от него взгляд. Это был самый счастливый момент в моей жизни.

– Их будет больше.

– Я знаю, – я изо всех сил стараюсь сдержать непроизвольную икоту, но не могу. Секундой позже он запрашивает видеозвонок.