— Привет, мам.

— У тебя есть парень? — поспешно начала она.

Ущипнула себя за переносицу.

— Вижу, ты поговорила с Эшли. Кстати, спасибо, что предупредила об этом визите.

— Ты же знаешь, она любит появляться на людях, — упрекнула она. — Кроме того, как часто твоей семье удается преподнести тебе сюрприз?

Почти никогда, именно поэтому я и хотела уехать из Калифорнии.

— О, да, это был сюрприз.

— Она говорит, что он очень симпатичный. Высокий, правда? — Как вы познакомились? О, полагаю, вы познакомились через команду.

За последние пятнадцать секунд моя мама задала мне больше личных вопросов о моей жизни, чем за последние два месяца. Я хмуро смотрела на цветы, пока она что-то бормотала мне на ухо. Даже взволнованно. Ни слова о возобновлении клятвы. Ни слова об Эшли, кроме той информации, которую она передала.

У меня перехватило горло, потому что я хотела быть взволнованной этим. Хотела почувствовать приятное потрясение от того, что моя мама так сильно заботилась о мужчине в моей жизни. Но не могла, потому что не было ни единого способа рассказать им правду.

— Ава, — с нажимом произнесла она. — Ты еще здесь?

Я моргнула.

— Да, извини.

— Ты мне ничего о нем не рассказываешь.

Моя рука скользнула по краю открытки с цветами, и я зажмурилась, стараясь выбросить Логана, Эшли и все остальное из головы, кроме Мэтью.

— Он..... он потрясающий, — тихо сказала я. — Добрый, веселый и поддерживающий. Мы все время проводим вместе вне работы, и я не могу себе представить, чтобы он когда-нибудь мне надоел.

Она промурлыкала что-то веселое, чего я никогда не слышала от своей мамы. Я официально попала в «Сумеречную зону».

— И он спортсмен?

Я фыркнула, впервые ощутив всю тяжесть наших отношений с Мэтью перед лицом своей семьи. Это было неприятно. Это казалось невозможным. И еще это казалось невозможным теперь, когда я знала, каково это — не иметь его в своей жизни.

То, что должно было быть веселым, хорошим и легким, вдруг оказалось совсем не таким. Мой решительный отказ обсуждать именно этот вопрос превратился из самозащиты в клетку, которую я сама себе соорудила, из которой не было видно выхода.

Мои глаза обожгло, и я проглотила неожиданные слезы.

К счастью, мой голос звучал ровно.

— Ага, он спортсмен.

— Значит, у него все хорошо с финансовой точки зрения.

Я чуть не рассмеялась. Конечно, она бы назвала это положительной характеристикой.

— Да, у него все в порядке.

Если бы я сказала ей, что его двухлетний контракт с «Вашингтоном» стоит двадцать шесть миллионов долларов, не говоря уже о его поддержке, ее бы хватил удар. Мой отец, Эшли и Адам Хьюз Третий и близко не подошли к тому, что зарабатывал Мэтью, даже если бы они объединили свои зарплаты.

— Я хочу с ним познакомиться, — сказала она.

— Нет. — Это сорвалось с моих губ прежде, чем я смогла остановиться.

— Ава Мари Бейкер, мы никогда не встречались с твоими парнями, и мы все будем присутствовать на церемонии. Нет причин, по которым мы не можем этого сделать.

В тот день у меня и так было слишком много эмоциональных переживаний, чтобы даже пытаться контролировать себя. Я тихо рассмеялась, не в силах поверить, что вообще веду этот разговор.

— Ты никогда не спрашивала меня о тех, с кем я встречаюсь. Никогда. Почему ты вообще хочешь с ним встретиться?

К счастью, моя мама не стала спорить. Если бы она начала, я бы, наверное, швырнула свой телефон об стену.

— Потому что, если он важен для тебя, значит, он может быть частью нашей семьи. Если он делает тебя счастливой, тебе не кажется, что нам было бы любопытно узнать о нем побольше?

Я шумно выдохнула.

— Нет, мам, я вообще не думала, что тебе будет интересно. Предыдущие слова и все такое.

Она чопорно откашлялась.

— Что ж, я ничего не могу поделать с прошлым. Но если он все еще будет рядом, когда мы приедем, мы с твоим отцом хотели бы с ним познакомиться. Как минимум, добрый, веселый, поддерживающий парень захотел бы пойти с тобой на повторные клятвы твоей сестры. Верно?

Слышать, как твои слова бросают в ответ, как оружие, было очень весело. Особенно когда я не могла спорить. От разочарования у меня перехватило дыхание. Я попыталась взять себя в руки. Последнее, что я бы сделала, это расплакалась во время телефонного разговора с мамой. Но мне этого хотелось.

Обычно я могла протянуть руку и ухватиться за поводья, с легкостью удерживая равновесие. В любой ситуации я делала вид, что играю. Но мои руки были скользкими, а эмоции яростно скакали, как в пинг-понге, и я не могла сосредоточиться на одном месте, где могла бы их обуздать.