— Ты в порядке? — Спросил он спокойным голосом, хотя его тело было напряжено, и я практически чувствовала, как ярость волнами накатывает на него.

Я кивнула, хотя беспокойство все еще оставалось в моей груди. — Да, — пробормотала я, уставившись в окно.

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем я услышал тихий звон металла.

Он заряжал свой Glock.

Звук скольжения заполнил тишину, резко контрастируя с гулом автомобиля.

— Тревор, не надо. Пожалуйста. Он того не стоит.

— Не сейчас, Наталья. — Он говорил отстранённо, умело проверяя магазин.

— Что я могу сделать? — Я тяжело дышала, мое беспокойство росло.

— Отвлеки меня от этого, — рассеянно пробормотал он, направляясь к выходу. — Хотя я сомневаюсь, что ты сможешь это сделать.

Протянув руку в его сторону, я закрыла дверь, двигаясь к нему. В тот момент, когда я устроилась на коленях у Тревора, я могу поклясться, что смех на другом конце переулка стих.

Ferrari был затемнен, но не настолько, чтобы лобовое стекло скрывало, что я была на нем сверху.

Наши взгляды встретились, и городской шум поглотил интенсивность его взгляда.

Его глаза были черными, невероятно темными, словно он смотрел в глубины чего-то бесконечного, чего-то, что могло поглотить меня целиком, если я позволю. Обычно они ничего не выдавали, но в тот момент я увидел огонь, полыхающий глубоко под ними.

Его взгляд не изменился, и я почувствовала, что попала под его влияние.

— Наталья. — Голос Тревора был низким и глубоким, доказывая скрытую за ним сдержанность.

Мои руки двигались по телу прежде, чем я осознала, что делаю. Я провела ладонями вверх, по талии и выпуклостям грудей, медленными, томными движениями.

Черные глаза Тревора загорелись — жарко, как горящий вулканический пепел. Его мышцы напряглись, но он не сделал ни малейшей попытки оттолкнуть меня.

Я наклонила голову, мои волосы мягкими локонами упали на плечо. — Так вот почему ты сломал ему руку в колледже? — На розовой рубашке с длинным рукавом, которая была на мне, вверху были три маленькие пуговицы. — Почему ты хочешь убить его сейчас? — Мои пальцы скользнули вверх, расстегивая первую пуговицу. — Потому что он хочет меня?

Глаза Тревора сузились, когда он посмотрел на меня, его язык провел по идеальным зубам. — Потому что ты не проявляешь неуважения к женщине так, как это только что сделал он.

— Значит, не из-за того, что он нафантазировал о моих сиськах?

Еще одна кнопка.

— Может быть, и это тоже. — Пробормотал он, его голос утонул в грехе, когда его взгляд опустился на мои руки.

— Я помню, ты хотел примерно того же.

Последняя пуговица была расстегнута. Я потянула за материал, позволяя ему увидеть мое декольте.

Его глаза встретились с моими. — Я. Не он. Большая разница.

Я промычала в рассеянном согласии, просовывая пальцы под тонкий материал; тянула его до тех пор, пока он едва прикрывал мои соски. — А тебе-то какое дело?

Нить оборвалась.

Тревор обхватил меня своими большими, сильными руками за талию, притягивая к себе. Когда он прижался лицом к моей ложбинке между грудей, глубоко вдыхая мой запах, я почувствовала, как мое сердцебиение упало, как тяжесть между ног.

Мои ногти впились в его бицепсы, когда он повел лицом слева направо, прежде чем выбрать сторону, открывая рот со своими ровными белыми зубами и впиваясь в мою нежную кожу.

Я застонала, адреналин побежал по моим венам.

Он переместился, поддерживая меня только одной рукой.

Его язык — влажный и горячий — прошелся по моему соску, прежде чем он втянул в рот столько моей груди, сколько смог. Я застонала, чувствуя, как мои бедра непроизвольно прижимаются к нему от удовольствия. Одна из его рук поднялась, массируя мою другую грудь большими, медленными движениями.

Холодный воздух коснулся моей влажной кожи, когда он отстранился, чтобы хлопнуть меня по одной груди, заставив обе подпрыгнуть от его удара. Его пристальный взгляд коснулся меня — темный, собственнический и горячий.

Я инстинктивно дернула бедрами, когда он снова прижался лицом к моей ложбинке, двигая лицом из стороны в сторону, наслаждаясь моими мягкими прикосновениями.

Когда он вернулся и переключился на другую грудь — лизал, покусывал, посасывал, целовал — моя голова откинулась назад, мои бедра снова прижались к нему, на этот раз гораздо более намеренно.