— Мне нужно встать пораньше, — простонала Наталья, вдавливая свою задницу обратно в мой пресс и вращая бедрами, ее руки вцепились в простыни наверху.

— Вот как? — Пробормотал я, обвивая рукой ее шею, пока не захватил ее голову, и притянул ее к себе, медленно трахая.

— Да, — Она захныкала, одна рука потянулась к моему затылку, в то время как другая впилась в мой бицепс.

— Очень жаль. Я еще не насытился тобой, amai.

Я прочистил горло, воспоминания испарились из моего мозга, когда мы вошли в открытую кухню-гостинную, где уже звучали разговоры и музыка.

Я сел за остров, пряча стояк в штанах.

Званый ужин проходил естественно, но под поверхностью нарастало напряжение. Мой взгляд продолжал скользить по Наталье, даже когда я приказывал себе не делать этого. Она двигалась со свойственной ей непринужденной мягкостью, улыбалась и разговаривала со всеми, кроме меня, делая вид, что не замечает, как я украдкой поглядываю на нее.

Это была ложь.

Она говорила со мной. На самом деле, довольно много.

Этого все равно было недостаточно.

Что мне нужно сделать, чтобы она захотела сесть рядом со мной вместо того, чтобы слушать споры своих друзей?

На другом конце стола напряжение между Марией и Заком было удушающим. Даже несмотря на расстояние, на котором они сидели на противоположных концах, притяжение между ними было очевидно для всех.

Тони, всегда остававшийся комиком, поддерживал легкую атмосферу своими быстрыми шутками и забавными, преувеличенными историями, вызывая смех даже у Марии, которую было не так — то просто рассмешить.

Франческа и Кали, тем временем, переключались между темами, как будто они это отрепетировали, поддерживая всеобщее участие.

Это была та ночь, когда на первый взгляд все казалось идеальным, но для тех из нас, у кого были более серьезные интересы, реальность было невозможно игнорировать.

Настоящее

Двери лифта скользнули в сторону, открыв море красного. Франческа сделала все возможное для своего дня рождения — красные воздушные шары, связанные гроздьями, парили под высокими потолками, свет отбрасывал малиновые отблески на полированные полы. Басы музыки прогремели в воздухе, когда я шагнул в этот хаос. Толпа была огромной, это были члены ее семьи, друзья и несколько лиц, которых я узнал по бизнесу.

Я оглядел комнату в поисках Зака. Я знал, что он пришел сюда несколько часов назад, чтобы засыпать Марию вопросами.

Я никогда не видел, чтобы ему требовалось больше нескольких часов, чтобы довести дело до конца.

Я больше не знал, какие у него были планы относительно нее, но прошло уже почти два месяца с тех пор, как он узнал, кем она была на самом деле — убийцей, который чуть не прикончил его пару лет назад в Мексике.

Если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что он влюблен в эту девушку.

Жаль, что единственное, для чего у него было достаточно большое сердце, — это Картель и баскетбол.

На мгновение мои слова прозвучали правдиво. Зак сидел на диване в другом конце комнаты и разговаривал с девушками Тони, окружавшими их со всех сторон.

Но затем он отвернулся от девушки, пытавшейся взобраться на него, непримиримо оттолкнув ее. Блондинке было все равно; она просто подошла к Тони, у которого на коленях уже сидели две другие девушки, и он радостно приветствовал ее.

Я зарычал. Не в настроении общаться с этим парнем.

По мере моего продвижения толпа становилась все гуще, и мои инстинкты обострялись. Слишком много людей, слишком много переменных.

Я был у края танцпола, когда увидел ее.

Последний раз, когда я видел ее, было пару недель назад; каждый был слишком занят своей частью работы. И мне нужно выбросить из головы ее красивые карие глаза и мягкие волосы.

Первое, на что я обратил внимание, было ее короткое платье из нежно-розового латекса, которое облегало ее так, что невозможно было не смотреть. Она танцевала, ее тело двигалось в такт музыке.

Кто-то скрылся из виду, и мой взгляд остановился на ее руках, слегка покоящихся на груди парня.

Я остановился как вкопанный.

Его руки лежали на ее бедрах, слишком удобно. Он наклонился достаточно близко, чтобы говорить прямо ей в ухо.

Мои мышцы напряглись от мрачного, нелогичного чувства собственности.

Я не настолько глуп, чтобы думать, что у меня еще есть на нее какие-то права.

Но было что-то в том, как она танцевала, как будто она была совершенно непринужденна, что разрушало тот контроль, который я выстроил вокруг себя.