Шрифт:
Я тоже покачал головой. — Никогда не говорил, что пытаюсь.
Мгновение мы смотрим друг на друга, не отступая ни на шаг.
Она глубоко вздохнула, откидываясь на спинку кресла. — Но, эй, что я знаю? Я просто Лиза Симпсон для вашего Сквидварда.
Я снова не смог удержаться от смеха, качая головой. — Сквидвард? Очаровательно.
— Просто называю это так, как вижу.
Ее розовая аура была заразительной, отчего у меня стало легче в груди и голове.
Но это продолжалось недолго, прежде чем серьезность всего происходящего начала возвращаться. Звуки закусочной разносились вокруг нас: стук вилок о тарелки, бормотание незнакомцев, звон колокольчика над дверью, когда она открывалась и закрывалась.
— Насчет того, что было раньше, — Наталья прочистила горло. — Я знаю, что наши семьи не ладят по какой-то причине...
Я покачал головой, отмахиваясь от нее. — Не беспокойся об этом.
— Правда? — Она казалась удивленной.
— Это больше не будет проблемой.
Мгновение она вглядывалась в мое лицо.
— Хорошо, — наконец сказала она с мягкой улыбкой. — Я согласна.
Я хотел пообещать ей, что во всем разберусь. Но подобные слова казались мне неприятными на вкус, когда я не знал, смогу ли их сдержать.
Я потянулся через стол и стащил еще картошку с ее тарелки.
— Тревор! — Она хлопнула меня по руке, но смех, клокочущий за этим, заставил меня усмехнуться.
— Я думал, ты закончила, — возразил я, изображая невинность.
— Как называется гигантская угроза? — Она с вызовом приподняла бровь.
Я ухмыльнулся. — ??20.
Было около пяти утра, когда нам позвонила Сандра и сообщила, что Кали проснулась. Технически, это было против правил, но она давно перестала соблюдать рекомендации больницы, когда это касалось моей семьи.
Я медленно открыл дверь в комнату Кали, придержав ее для Натальи, когда она вошла с букетом белых роз, которые она настояла купить в цветочном магазине дальше по улице.
В моем горле образовался комок, когда я увидел лицо своей сестры.
Ее глаза наполнились слезами, когда она протянула к ним руки. — Нат?
Наталья немедленно поставила цветы на комод, прежде чем придвинуться к Кали и нежно обнять ее.
Она потянулась к Наталье, а не ко мне. Меня это не беспокоило. Это только заставило меня осознать, насколько они были близки на самом деле; какая связь их связывала.
— Что случилось? — Кали фыркнула. — Почему я здесь?
Наталья бросила на меня обеспокоенный взгляд через плечо, молча спрашивая, что делать. Сказать ей или нет.
— Ты не помнишь? — Мой голос прозвучал более хрипло для моих собственных ушей.
Моя сестра со слезами на глазах покачала головой. — Нат?
— Мы поговорим, как только тебе станет лучше. — Наталья убрала прядь волос с лица Кали, мягко коснувшись ее лба.
— Нет. Я хочу знать, что со мной случилось. Сейчас. — Когда никто из нас не ответил ей, она надавила. — Я попала в автомобильную аварию или что-то в этом роде? У меня даже нет прав. Черт, может, поэтому я и разбилась...
— Ты не попала в автомобильную аварию, — строго ответил я.
Натянув галстук и ослабив его, я прошелся по комнате. Мне потребовалось много усилий, чтобы справиться со своим гневом.
Я хотел быть рядом со своей сестрой, но мой разум мчался со скоростью миллион миль в час, пытаясь успеть за всем, что мне предстояло сделать.
Убедиться, что Кали здорова и в безопасности.
Прочитать Кали лекцию об ответственном употреблении алкоголя.
Ввести в курс дела моих родителей.
Найди кусок дерьма, который посмел причинить вред моей семье, и убить его. Медленно. Мучительно.
— Тогда что...
Я пожал плечами. — Как ты себя чувствуешь? Что болит?
— Я имею в виду,.. Мое тело немного болит. Голова тоже. Но, думаю, я чувствую себя нормально. Просто дезориентирована. — Выражение моего лица, должно быть, напугало ее, потому что она продолжила. — Да, я в порядке.
Я ошеломленно уставился на Кали.
Она была в порядке.
Она была, блядь, в порядке.
Если она была блядь, в порядке, значит, в порядке. Мы были в порядке.
У меня чуть не случился сердечный приступ, Наталья выплакала все глаза, мои родители ничего не знали, все хирурги в этой чертовой больнице были с Glock у виска, чтобы спасти ее.
Но с ней все было все чертовски хорошо.
И все потому, что она не могла вовремя остановиться.
Боже, а ей едва исполнилось девятнадцать.
— Ты не хочешь дать нам возможность поговорить? — Мягкий голос развеял весь дым в моем сознании, заставил весь гнев покинуть мою грудь.