Сальваторе резко кивнул в знак согласия, но его губы скривились в тонкой, невеселой улыбке. — Сотрудничество не означает доверия. Давайте внесем в это ясность.

Далее следовали правила. Обе семьи будут держать своих солдат отдельно, с четкими границами, проведенными для предотвращения любых случайных — или преднамеренных — диверсий. Наталья и я выступали бы в качестве посредников, улаживая коммуникацию, чтобы предотвратить ненужные трения.

— Если у нас есть крыса, никто другой не должен знать об этом, — сказал Сальваторе твердым голосом.

Мой отец кивнул.

— Мы с Тревором разберемся с этим.

Я не смог сдержать легкой ухмылки, тронувшей мои губы. У Натальи была манера командовать комнатой, когда она этого хотела, навык, который я не уверен, что запомнил.

— Этот союз закончится, когда мы разберемся с этим, — проворчал Сальваторе.

— Согласен. — Мой отец кивнул.

Условия были изложены, но воздух все еще гудел от напряжения. Это был не мир — это было временное перемирие, хрупкое и наполненное взаимным недоверием.

Но это было начало.

Когда встреча подошла к концу, я поймал взгляд Натальи.

Там что-то было, что-то невысказанное.

Понимание того, что мы собираемся решить это вместе.

Мой Ferrari все еще слегка урчал, остывая после поездки, даже после того, как двигатель заглох, эхом отражаясь от холодных бетонных стен подземного гаража. Я вышел, Зак последовал за мной со стороны пассажира, и мы направились к дверям, ведущим к лифтам.

— Ты не скажешь мне, почему я здесь? — В его тоне слышалась нотка нетерпения, которая была столь же знакомой, сколь и забавной. Он уже спрашивал по дороге, но и тогда я уклонился. Он ненавидел, когда я это делал.

Я ухмыльнулся, но не остановился. — Не-а, но ты будешь у меня в долгу.

— За что? Ты чертовски загадочен, чувак. — Он широко взмахнул обеими руками.

— Увидишь, — сказал я, не потрудившись обернуться. Правда заключалась в том, что его реакция стоила того, чтобы подготовиться.

Зак театрально застонал. — Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы.

Мягкое янтарное освещение вестибюля отражалось на блестящих панелях из темного дерева, которыми были обшиты стены. Высокие изящные лампы обрамляли зоны отдыха, мягкими лужами проливаясь на современную мебель. Все в этом месте кричало о тихом богатстве. Даже аромат в воздухе казался дорогим.

Вращающиеся стеклянные двери главного входа повернулись с приглушенным свистом, когда Франческа и моя сестра вошли в роскошный жилой дом.

Мы остановились перед лифтами, ожидая, когда девушки подойдут к нам. Франческа лениво помахала свободной рукой, другой сжимая дорогую бутылку красного вина, которое почти гармонировало с темно-малиновым цветом ее платья. Ее каблуки резко щелкнули, когда она подошла, в то время как Кали последовала за ней со своей обычной спокойной уверенностью, хотя напряжение все еще витало между нами с тех пор, как я узнал о ее двойной жизни в качестве подпольного уличного бойца.

— Тони пошел купить пачку сигарет, — сказала Франческа небрежным тоном, когда подошла к нам. — Он встретит нас наверху.

— Джио не смог приехать? — Протянул я, нажимая на кнопку лифта сильнее, чем необходимо. Раздался слабый звон, когда двери открылись. — Какой позор, — Добавил я, мой тон был пропитан сарказмом.

Никто на самом деле не понимал, почему Джованни и я не поладили — и я чертовски уверен, что не собираюсь объяснять это сейчас.

Мы вошли в лифт, мы вчетвером легко вписались в гладкое зеркальное пространство. Как только двери закрылись, Кали ткнула меня локтем в ребра. Сильно. Резкое шипение сорвалось с моих губ прежде, чем я смог его остановить.

— Будь милым, — Пробормотала она низким, но настойчивым голосом.

Я бросил на нее косой взгляд.

— Не утруждай себя, — отрезала Франческа. — Джованни в последнее время был настоящим чертовым stronzo29.

— Что на этот раз? — Спросил я, с ухмылкой прислоняясь спиной к стене лифта.

Франческа резко выдохнула, проводя языком по зубам. — Он хочет отстранить меня от семейного бизнеса.

— Нет, — сказала Кали, в ее голосе звучала смесь недоверия и вызова.

— Какого хрена? — Зак даже не пытался скрыть своего потрясения. Франческа была вдохновителем половины операций ДеМоне, той, кто поддерживала устойчивость их корабля даже во время войны с русскими. Если Джио вытолкнет ее, это повредит не только их семье, но и всем нам.

Все наши дела были взаимосвязаны.

Ослабление ее власти означало ослабление всей нашей прибыли.

Джованни, мать твою…

— Почему? — Спросил я, пытаясь скрыть раздражение в голосе, но безуспешно.